Задержавшиеся

Вы не пытались попасть в Реаль, поэтому и не попали.

Выражение лица Анри застыло где-то посередине между снисхождением и презрением. Это к лучшему. Пусть считает меня наивной охотницей за женихами, так безопаснее. Ему и в голову не придёт заподозрить, кто я такая.

– Цель путешествия зависит не от воображения, а от географии, – процедил он, закатив глаза. – Чему вас учила гувернантка?

– У меня была замечательная гувернантка, и она многому меня научила. Вот, смотрите: я умею складывать губы бантиком.

Отвернувшись, я направилась к выходу. Состязаться в красноречии с возможным убийцей короля не хотелось. Как и менять его предвзятые представления о женщинах. После обеда найду Анри в толпе придворных, тогда и рассмотрю его ауру. Хотя и так очевидно, что он связан с тем злом, которое выросло в Алалирее.

Уже у самого выхода меня настиг голос Анри.

– Дион Плезаль – беспринципный самец.

– Это ваше мнение, господин Лиссон. Будьте любезны, впредь держите его при себе.

Я неслась по коридорам дворца, как будто подо мной горела земля. Внутри нарастала тревога, странное беспокойство, рождённое сказанным Анри.

В приёмной моих покоев ожидала госпожа Плезаль, мать Диона.

– Тебе понравился мой сын! – провозгласила она тоном, не терпящим возражений. Очевидно, что госпожа Плезаль не из тех, кто тратит время на любезности и хождения вокруг да около.

– Дион такой… такой… – Хвалить его пока не за что, поэтому я застыла с мечтательным выражением лица, позаимствованным у Магды.

Гостью не интересовали мои восторги, и она сразу перешла к делу, которое в просторечье называют “взвешиванием невест”. Начала с вопроса о размерах приданого и осталась довольна ответом.

Второй темой допроса стала магия.

– Ты унаследовала дар отца?

– Да, но моя магия пока что не пробудилась.

– Почему? В каком возрасте у тебя начались женские дни? Тебя осматривали лекари?

Потрясающе, просто потрясающе.

– Меня осматривали лекари и маги. Моя магия не пробудилась из-за шока после смерти мамы. В любом случае, мои дети унаследуют дар.

– Да-да, бедная девочка, мне тебя жаль. – Голос госпожи Плезаль был совершенно равнодушным. – Пожалуй, я разрешу сыну за тобой ухаживать. Сколько лет твоему отцу?

– Сорок восемь.

– Граф в хорошем здравии?

– Не очень.