Живущий в тени

Да и не тайна это вовсе, а простое и понятное желание увидеть родные места. Возможно, она боится, что папа нелестно о ней отзовётся, и тогда я откажусь лететь на Сахалин?

Минутку… я что, собираюсь согласиться?!

– Ты не представляешь, как там красиво! – Галина Максимовна зажмурилась от удовольствия воспоминаний. – Воздух можно пить, как жидкое здоровье. Посмотришь вокруг, и душа раскрывается для счастья. Даже небо другим кажется, выше и ярче, и дышать легче…

Это было не рекламой, а ностальгией.

В глубине души я уже знала, что поеду.

И что родителям ничего не скажу, тоже знала. Потому что прагматичный папа попытается вмешаться. Уж он-то сразу найдёт местного фотографа, но это будет не то. Совсем не то, почти предательство. Бабушка не стала бы просить просто так. Раз это важно для неё, то и для меня тоже. Последняя просьба как-никак.

Рука потянулась к конверту в кармане. Тиснение приятно щекотало пальцы, успокаивая и заверяя, что я поступаю правильно. Для меня эта поездка – досадное неудобство, но результат сделает бабушкину подругу счастливой.

Я думала об этом, пока слушала её рассказ, а потом улыбнулась и ответила солнечным: «Конечно, я поеду».

Вот так однажды незнакомка отправляет вас на другой конец страны, и вы соглашаетесь. Почему, спрашивается? Из-за сияния надежды в её глазах? Из-за бабушки? Или из белой зависти, потому что у меня нет ничего такого, о чём я говорила бы с блеском в глазах. Без чего боялась бы умереть.

А может, дело в деньгах… да-да, деньгах, которые протянула мне Галина Максимовна.

Несколько крупных купюр и множество мелких в потрёпанном конверте. На случайную прихоть не копят деньги так долго и старательно, по капле. Раз копила, раз надеялась, значит, для неё это действительно важно.

– Ты уж прости, Эмма, заплатить я тебе не могу, но вот возьми деньги на самолёт и на гостиницу, пока не доберёшься до места. А там уж… Надеюсь, он будет сговорчив! – Прикрыв рот морщинистой ладонью, она смущённо хихикнула.

Я отступила, отказываясь от денег, но замерла в полушаге, когда до меня дошли последние слова Галины Максимовны.

– Кто будет сговорчив?

– Теперешний владелец дома. – Её глаза сияли лазурной невинностью.

Конечно, где дом, там и его владелец, и удивляться вроде как нечему, но… Галина Максимовна описала место в глуши и несколько раз повторила: «Не знаю, сохранилось ли там что», поэтому моя буйная фантазия услужливо подкинула картины живописных развалин, увитых шёлком плюща и дикими розами.