Три сердца

– Насчет твоего отца… все плохо, Александра. Мы не сможем ему помочь, и тебе стоит сразу с этим смириться. Его казнят через две недели.

Если Элиас ожидал от меня смирения, то ошибся. Пошатнувшись от услышанного, я решительно поджала губы.

– Не могли бы вы сказать, какие условия выдвинула Плессия?

– Они хотят породниться с Виалией, заполучив наследницу престола. Тебя, Александра. Эти жадные дикари нацелились на тебя. Хоть ты и седьмая в очереди наследования, остальные им не подходят.

– Почему?

– Как почему? Сама сообразить не можешь? Кого им еще выбрать, семидесятилетнего Руперта? Безумную Матильду?

– Что они со мной… собираются делать? – Перед глазами плыли серебристые нити, и я с силой сжала кулаки.

– Они собираются выдать тебя замуж за их наследника престола. Хотят получить тебя в обмен на твоего отца, чтобы породнить два королевства.

– Они хотят выдать меня замуж за принца? – слишком потрясенная новостью, я могла только повторить слова Элиаса.

Короля Плессии зовут Траульд, это я помню, а вот его детьми особо не интересовалась. Вроде есть сын… Март? Марк?

– Марциус неплохой малый, но это не имеет отношения к делу. Ты ему не достанешься, – категорично выдал Элиас.

Точно, Марциус.

– А какая… – откашлялась, чтобы скрыть хрипотцу в голосе, – какая им от этого выгода? Неужели они надеются, что, породнившись с королевской кровью Виалии, добьются особых привилегий? Каких? Прав на пограничные земли?

– Именно на привилегии они и рассчитывают, но тебе необязательно знать подробности.

Клянусь, до сегодняшнего дня я никому ничего хорошего не «многообещала». Упорно пропускала дворцовые мероприятия, балы и дискредитировала своим светским равнодушием почетное звание наследницы престола. Однако в одночасье моя ценность для короны возросла.

– Ты останешься во дворце под охраной на случай попытки похищения.

– А как же папа… адмирал Вистелл?

– Твой отец – великий человек, он служил Виалии верой и правдой и станет народным героем. О нем будут слагать песни и былины…

– Но ведь…

– Александра, хватит! Поверь, Отто никогда не согласится на такой обмен.

Не сомневаюсь, что это так, но отцу необязательно об этом знать. Речь идет о его жизни в обмен на мою свободу. Тут и думать не о чем.