Тот самый одноклассник

Я муза Данилы Резника. Трудно поверить, что свет наших отношений порождает тьму его творчества.

В своей съёмной квартире Данила почти не бывает, только чтобы повидать друзей, да и я не захожу в это сугубо мужское пространство.

– Пора купить собственную квартиру, – заявляет он однажды. – Чтобы было достаточно места для гитар и для твоих картин. Поищем подходящее место для нас? – внимательно следит за моей реакцией.

Он хочет жить вместе?! Так быстро? Меня засосало в самую глубь отношений, а я до сих пор ощущаю странное волнение с ноткой страха.

Кажется, я несусь в скоростном поезде и почти не различаю мелькающие виды за окном.

– Давай подождём до весны, когда погода улучшится, – предлагаю, улыбаясь. Искренне улыбаясь, потому что мои отказы пробуждают тьму в его глазах, неуверенность и страх меня потерять. А я боюсь тьмы. Люблю свет Данилы и хочу его защитить.

Если это любовь, то она ощущается странно. Как новое восхитительное платье на размер меньше твоего. Смотришь на себя в зеркало и поражаешься – так красиво, что не отвести взгляд.

Но платье ещё надо разносить, ткань стесняет движения, сдавливает грудь так, что трудно дышать.

Странное чувство.

«Если вы переживёте успех друг друга, значит, вы переживёте и все остальное», – говорит Арк Молой. Но эти слова к нам не относятся. Во-первых, моего успеха не предвидится. Во-вторых, муза не может не радоваться успеху мужчины, которого она вдохновляет. Успех Данилы делает меня счастливой.

Пусть всё остаётся без изменений, и тогда моё вдохновение не заставит себя ждать.

Я найду способ перенести на холст то, что чувствую. То, как изменилась моя жизнь рядом с Данилой Резником.

***

Данила попросил меня написать его портрет.

– Твоё отражение есть в каждой моей картине…

– Покажи!

– Такие вещи невозможно показать, ты и сам понимаешь. Это всё равно, что пытаться услышать меня в твоей музыке.

Осознав, что балансирую на краю, что нащупала нечто опасное в наших отношениях, достаю последнюю работу.

Эксперимент с рельефом.

Данила проводит по нему пальцами, и я прижимаюсь к его руке в надежде успокоить его непонятно откуда взявшуюся ревность.

– Ты во всём, что я делаю, Дань.

– Я этого не вижу, – хмуро сдвигает брови. – Я хочу быть во всём, что ты делаешь, во всех твоих картинах.

– Так же, как я хочу быть в твоей музыке.

– Ты в каждой ноте и в каждом слове, – говорит тихо. Синие глаза темнеют от эмоций настолько глубоких, что я задерживаю дыхание.