Островок

Позвонят снова, если очень нужно.

Тина ушла около восьми. На мое предложение плюнуть на всякие скучные дела и пуститься в совместный загул она ответила, что согласилась бы с великой радостью, но у нее уже назначена важная встреча, отменить которую никак нельзя. Но после встречи она мне позвонит, и тогда – может быть…

Проводив Тину, я плюхнулся в кресло и закурил. Просидел так с полчаса, предаваясь размышлениям.

Снова зазвонил телефон.

Я поспешил к тумбочке.

– Ярославич! Привет! – ударил по барабанной перепонке ликующий голос Аркадия.

– Аркадий, я начинаю чувствовать себя жертвой самого скверного из ваших розыгрышей. Это вы звонили утром?

– Ну да! – Судя по его самоуверенному смеху, случилось что-то важное.

– Так у вас бессонница на почве переедания? – не упустил я случая съязвить.

Но его, похоже, не остудил ни мой выпад, ни мой холодный тон.

– Ярославич… Дорогой ты мой! Дай словечко молвить мастеру разговорного жанра! Конечно, у меня бессонница! А у кого не будет бессонницы после такого кульбита?! Такая новость! Такая радость! Вот я и поспешил поделиться с тобой этой радостью! Мне почему-то подумалось, что как раз на рассвете вы с Тиннет будете кувыркаться в одной постельке, и я одним звоночком сообщу эту потрясающую весть вам обоим.

Сердиться на ушлого пройдоху было невозможно.

– Аркадий, что, собственно, произошло?

– А вот что: Котька приглашает нас в гости! Всех троих! Вас, Тиннет и меня!

– Кто такой Котька? – не сразу понял я.

– Мой хороший друг, еланский предприниматель Константин Константинович Спорышев, – отчеканил Аркадий. – А приглашает он нас в свое охотничье имение «Березовая Роща». На три дня! Да ты не пугайся, Ярославич, что это на природе, и не думай, что жить придется в палатках, ха-ха! Это такое место, с которым ни один пятизвездочный отель не сравнится! Обслуживание по классу люкс! Царская кухня! Причем жить мы будем на полном пансионе… – Аркадий даже всхлипнул от избытка чувств.

Признаться, новость меня ошеломила. Но прежде чем заняться ее анализом, следовало закончить разговор. Понятно, что никакой бурной радости демонстрировать я не собирался. Да и не было ее, бурной радости… Скорее, я испытывал смутную тревогу.

– Значит, это за городом? – кисло осведомился я.

– Не волнуйся, Ярославич! – снова затараторил Балагулин.