Тот, кто меня разрушил

– В поезде тридцать градусов.

– Все равно. – Расправив полотенце, он высушивает мои волосы, как заботливая мать ребенку. Потом легко щелкает меня по носу и улыбается: – Вот так-то лучше!

У него наверняка есть дети. Трое, а то и четверо.

– Сколько у вас детей?

– У меня только племяшки, – улыбается он. – Двое. Близнецы, если хотите знать, ходячие кошмарики. Теперь я выйду, а вы переоденьтесь в сухое.

Через пять минут он вернулся с чашкой кофе, стаканом горячей воды и книгой. Забравшись с ногами на полку, я смотрела на идеальную синеву за окном.

Мужчина отразился в стекле на фоне деревьев, и я долго разглядывала его, пытаясь угадать характер по лицу. Отражения намного добрее и безопаснее людей.

– Значит, так: мне кофе, а вам – горячая вода. Моя бабушка говорила, что от кошмаров помогает горячее молоко. Молока у нас нет, так что попробуем воду. Выпейте и ложитесь, отдыхайте, а я вас покараулю. Если что, разбужу или просто… – он отводит взгляд, немного смущенно, – подержу за руку. Выдерну вас из кошмара.

Спаситель, чтоб его! Просто возьмет и выдернет меня из кошмара? Наивный.

– Идите к себе! – Я устало подавляю в себе неприязнь к соседу и заворачиваюсь в простыню.

– Не могу, у вас уютнее.

– У вас точно такое же купе.

– В моем купе нет вас. – Сосед глубокомысленно дергает бровями, но, увидев, что я хмурюсь, начинает смеяться. – Я шучу! Шучу! Вот, смотрите, я оставил дверь открытой. Позвольте мне хоть разок почувствовать себя джентльменом и покараулить покой дамы.

Мне есть чем заняться: я решил на старости лет научиться программированию. – Хлопнув учебником по столу, он устраивается у окна и с невозмутимым видом погружается в чтение.

Глотнув кипятка, я ставлю граненый стакан на стол. Пить горячую воду в такую жару невозможно, даже в лечебных целях. Сейчас выгоню мужчину, проветрю купе и сама попробую почитать.

– Вы надолго в Анапу? – спрашивает попутчик, не поднимая глаз от книги.

Остатки сна клубятся в памяти, в нем чудовище все еще ведет меня в отдельную комнату.

Олави смотрит на меня, одними губами повторяя «убью».

– Раз уж мы теперь обитаем в одном купе, хорошо бы представиться! – невозмутимо продолжает сосед, невзирая на мое молчание. – Не злитесь! Только назовите свое имя – и спите.

Вот же непонятливый!

Я прилегла, накрывшись простыней. Бояться мне нечего. Незнакомец не может причинить боль, которая мне не знакома. А знакомая боль не так страшна.

– Давайте я начну! – весело предлагает он.