Только не ты

Происходящее и рядом не стоит с вежливым приличным сексом, который был у меня до сих пор. Александр матерится и ускоряется. Я сжата, спелёната его объятиями и еле дышу. Обычно я помогаю себе кончить, иначе никак, но сейчас на это нет времени. Я сдалась Александру целиком и полностью, и мы вместе взбираемся вверх с невероятной скоростью. Он впивается зубами в кожу над моей лопаткой, тянет на себя, словно животное, рвущее плоть. Чуткие слова прелюдии не подготовили меня к нагрянувшему шквалу страсти.

Его движения становятся грубее, хаотичнее, и я открываю рот в безмолвном крике надвигающегося оргазма.

Хорошо, что безмолвном, иначе бухгалтерия в конце коридора… не стану об этом думать.

Я кончаю, впервые не думая о том, как выгляжу в данный момент. На губах пузырится слюна, глаза закатились. Александр следит за мной, его глаза горят, и я вбираю в себя его восторг, отталкиваюсь от него, чтобы забраться выше, чтобы кончить сильнее. Влюбляюсь в него в тысячи раз глубже, если такое вообще возможно.

В странном, неопознанном порыве тянусь ближе и прикусываю его губу. Он в ответ прикусывает мою, а потом громким «Аооа!» выдаёт наши тайны пятнадцатому этажу, впечатывая меня в кресло последним толчком.

Я считаю чёрных мушек перед глазами. Когда я назвала Александра идеальным, я ошибалась. Он более чем идеален. Он сила. Он грех, роскошный порок. Падение, ради которого стоит жить.

Я захлёбываюсь романтическими эпитетами, когда слышу хриплый голос Александра.

– Я в тебя кончил, – пишет горячим дыханием на моей спине.

Помечает меня этими словами.

Я зализываю укус на нижней губе, говорить пока не могу. Грудь ноет от незнакомой грубости, но мне дивно хорошо. Всё по-женски слабое, мягкое, что тянулось к сильному мужчине, вышло наружу. Исчезло с разрядом оргазма, как духота после грозы.

Отстранившись, Александр застёгивает джинсы.

– Я не использовал защиту и кончил в тебя, – поясняет медленно, словно пытаясь облегчить понимание для иностранки.

– Я принимаю противозачаточные таблетки и ничем не больна.

 – Поздновато это обсуждать, но всё же.

– Я трахаюсь только с защитой, – бросает он, кривя губы.

У меня есть очевидное доказательство, что это не так, но я не спорю. Меня задевает его грубость, его выбор слов и брезгливый тон.

Я всё ещё полулежу в кресле, голая, а он уже надел пиджак.

В кабинете прохладно, на моих предплечьях мурашки, но я не успеваю подняться, как Александр наклоняется ко мне, к моим губам.