Однажды. Не ты. Не я

– Вы считаете дневник творца дамскими записками?

– Откуда мне знать, для чего Алали вела дневник? Может, придумывала рецепты на следующий день. Если я поверю словам Клетуса и отдам за дневник любимую долину королевства, а потом окажется, что он солгал, то… – Дионизий тяжко вздохнул и отвернулся.

От меня не укрылось, что он исподтишка глянул в мою сторону, чтобы оценить произведённое впечатление. О да, Ваше Величество, я растаяла, прониклась сочувствием, почти разрыдалась и прямо сейчас выдам вам все тайны.

Чёрствая и бессердечная переводчица, то бишь я, хмыкнула и покачала головой.

– Соглашусь с вами, долина Северных озёр очень красива. С недавнего времени я живу в столице Истензии, а она, как вы знаете, расположена по другую сторону Северного озера. Я видела долину, когда каталась на лодке.

– Ах да, вы живёте в столице, потому что служите великому императору ти Шарриану. Причём настолько преданно служите, что участвуете в бесстыдном шантаже.

Наверное, я устала, потому что не смогла совладать с раздражением.

– Что есть политика, если не умелый шантаж того, кто шантажирует тебя? Кстати, почему бы вам не спросить у самой Алали, для чего она вела дневник и стоит ли его выкупать? Я слышала, что другие правители и жрецы общаются с творцами напрямую. – Это был удар ниже пояса, но и Дионизий ко мне несправедлив.

Проявив чудеса сноровки, король Шиана одним прыжком перемахнул на мой балкон.

– Алали не простит вам этой выходки. Вас ждёт проклятие! – пообещал сквозь зубы.

Охрана приблизилась, дожидаясь моего знака. Глянув на них, Дионизий с грохотом захлопнул дверь балкона. Наверное, я должна была испугаться, однако, встав на защиту секретов Алали, я стала бесстрашной. Слепой к угрозам и опасности. Как будто невидимый щит защищал меня от алчных, эгоистичных людей, готовых перекроить слова богини себе на пользу. Готовых выставлять её личные вещи, её вылитые на бумагу страдания напоказ. Ради выгоды и славы.

Вздохнув, я прикрыла глаза и в который раз пообещала себе, что не отступлюсь, пока не выполню задуманное. Найду способ забрать дневник и отвезти в храм. Во мне горела острая потребность защитить тайну Алали – историю её трогательной и безнадёжной любви к обычному смертному рыбаку. Щемящую историю, от которой ныла душа. Я переживала её вместе с Алали, дышала и плакала каждым переведённым словом. Молчаливый рыбак с загрубевшей кожей. Пахнущая рыбой старая хижина.