Бегущая по граблям

Конечно, девушка и сама не раз об этом задумывалась, но одно дело, когда об этом думаешь ты, как о чём-то далёком и туманном, а другое – когда тебе это озвучивают другие прямо в глаза, называя вещи своими именами без лишнего камуфляжа. Это больно ранило.

– О какой семье ты говоришь? Она уже давно не существует, задолго до Египта. И что касается Его: проблема не в том, что я хочу быть с ним, а в том, что не хочу быть с тобой. Возможно, ты прав, и между ним и мною ничего не сложится, только это никак не повлияет на наши отношения, потому что я с тобой не останусь в любом случае.

Наступила тишина, которая вдруг прервалась всхлипываниями. Марк, как это часто случалось, впадал из одной крайности в другую. Не осталось и следа от разгневанного мужа, в телефон сейчас лил слёзы обиженный ребёнок. В этом состоянии Лара Марка вообще не выносила, он был настолько жалок, что это вызывало почти брезгливое чувство презрения, чем жалость, на которую он рассчитывал.

– Лара, умоляю! Только не бросай меня, не уходи! Я всё прощу, я сам исправлюсь. У нас всё будет хорошо, вот увидишь!

Она молчала. Ясин, ещё с самого начала разговора, вышел из машины и ожидал в стороне, изредка поглядывая на Лару. Марк продолжал жалобно скулить, вызывая в ней ещё большее раздражение.

– Если ты ко мне не вернёшься, я покончу жизнь самоубийством и обвиню во всём тебя! Я перед тем, как перерезать себе вены, напишу письмо и отправлю в газету – пусть все узнают, какая ты! Я покрою тебя позором, от которого ты вовек не отмоешься!

«Ого, это что-то новенькое! Начался шантаж по полной программе классического жанра».

– Делай, что хочешь. И не звони мне больше, – она отключилась.

Девушка с самого детства ненавидела шантаж в любых его проявлениях. Если кто-то шантажировал Лару поступком или словом, которые могли дискриминировать её в глазах других, она шла и сама всё рассказывала, не оставляя шансов шантажистам.