Волчья роза

 – Точно, ты мой отец! Как забавно, что ты всё ещё это помнишь! Вот только… где же был МОЙ ОТЕЦ, когда меня гоняли по 23 часа в сутки?! Когда мои руки и ноги кровоточили! Когда я чуть не умирала, делая то, что ты мне говорил! – от переизбытка эмоций, на глаза навернулись слёзы. Обида, что терзала её всю жизнь, вырывалась наружу. – Я была совсем ребёнком, именно тогда мне нужен был отец, а теперь…, – она покачала головой. – Уж лучше буду сиротой!

– Благодаря мне ты стала сильнее!

– Благодаря тебе, я видела столько крови, сколько не видит хирург за всю свою жизнь.

Вместо того чтобы ходить со мной в парк аттракционов, ты гонял меня с утра до ночи! Вместо общения со сверстниками у меня только и было «Терпи». Сделал меня сильнее? Да что ты можешь? Ты даже маму не спас… – по щекам побежали горячие дорожки слёз, но Анна не опустила глаза и твердо смотрела на отца. – Не смей называть себя моим отцом, и уж тем более, не надо говорить, что мне делать! – встав, хотела уйти.

– Ты же хотела отомстить за смерть матери? – крикнул он и эти слова заставили, остановиться.

– И как то, что я стану учиться в колледже, поможет мне отомстить? – спросила она с сомнением в голосе.

– По нашим данным, к смерти твоей мамы причастен лидер японской группировки, Ханозава Рин, а его сын, учиться в Poong Jin. К счастью директор этой колледжа мой хороший знакомый, так что проблем с твоим зачислением не возникло.

– Стоп! Что сын Якудза из Японии, делает здесь? Да ещё и учится в Poong Jin?

– Всё просто, прячется.

– Разве твой хороший знакомый, не может сказать кто он?

– Все данные поддельны. Те, кто хотел сохранить его пребывание в Корее в тайне, очень хорошо поработали. Нам надо узнать кто он, чтобы был козырь против Ханазавы. Именно по этой причине ты и должна отправиться в колледж! – объяснил отец. – Мы сможем…

– Мы? О нет-нет, это только моя месть!

– Не стоит брать на себя такие вещи, ты для этого слишком мала!

– Значит, смотреть, как при мне потрошат человека я вполне взрослая, а для мести мала? Не считаешь, что ты противоречишь сам себе? Да и вообще, ты потерял право говорить мне подобное.

Я сама совсем разберусь, а ты, просто не лезь!

– Упрямица. Вся в мать! – в его голосе была горечь и сожаление, что снова вывело Анну из себя.

– Не смей упоминать маму! – процедила она сквозь зубы, и вышла из кабинета.

Счастливое детство, любящая семья, дружба со сверстниками, какие простые, казалось бы, вещи.