Птицелов

Птицелов

Ланиус Андрей

Он уникальный спец, мастер тонкой интриги. Получен заказ – расставить капканы на питерского журналиста, владеющего компроматом на заказчика. Серия изощренных ходов – и репутация журналиста на грани краха.А затем неожиданный вояж за сокровищами, спрятанных в Средней Азии. И вообще, Восток – дело тонкое, здесь тоже умеют расставлять ловушки и капканы.В добрые еще советские времена в глухом горном кишлаке существовал хитро замаскированный тайник, секрет которого знали только двое: старые приятели – заправилы наркобизнеса регионального масштаба Мирзоев и Алибаба.

В самом тайнике помещался некий сундучок, а в нем среди прочего добра таилась некая папка с бумагами, имевшими, скажем так, баснословную ценность. Лет этак семнадцать назад, во время очередного совместного посещения тайника, эти двое перессорились не на жизнь, а насмерть. В буквальном смысле слова.

Ланиус Андрей

Птицелов

Хроника недавнего времени 1995

Вторник, 19 сентября

ДЕНЬ ПЕРВЫЙ

Приближался полдень, когда скорый замер у перрона Московского вокзала.

Вот и Питер! Давненько я здесь не бывал!

Дождавшись, пока в проходе станет свободнее, я вскинул на плечо дорожную сумку, взял «дипломат» и вышел на платформу.

Неподалеку, у фонарного столба, маялся невзрачный тип в мятых брюках. В правой руке он держал желтый полиэтиленовый пакет. Я, как положено, достал платок, вытер лоб и двинулся вдоль поезда к вокзалу. Через несколько секунд тип прокаркал мне в спину:

– Извиняюсь, это не вы оставили в вагоне?

Я обернулся.

– А! Мои бумаги… Спасибо, дружище!

Он протянул мне пакет, оказавшийся довольно увесистым, и мгновенно растворился в толпе.

Мельком глянув на электронные часы над входом в вестибюль, я вдруг вспомнил, что вот-вот должна грянуть петропавловская пушка, и ощутил неодолимое желание узнать, а слышен ли ее выстрел здесь, среди вокзальной сутолоки. На меня иногда накатывает. Даже в драматических ситуациях. Вместо мыслей о главном в голову лезут всякие пустяки.

И обычно я даю им поблажку.

Отойдя в сторону, я закурил, не сводя глаз с секундной стрелки.

Ну?

Бац! – донесся от Невского тугой хлопок, уверенно вклинившийся в несмолкаемый гомон. Ого! Слышно, да еще как, хотя, кажется, никто, кроме меня, не обратил внимания на это замечательное событие.

Я не спеша направился к площади Восстания, за которой в одном из корпусов гостиницы «Октябрьская» мне был забронирован отдельный номер. На семь суток.