Птицелов

 – Ты не представляешь, какие тут изумительные места! Сейчас пошла мода на всякую экзотику – Кипр, Анталья, Канары… А по мне, нет большего удовольствия, чем побродить с лукошком по лесу где-нибудь между Рощино и Выборгом. А Вуокса? А Валаам? А одни Кижи чего стоят! Другое дело, что со временем туговато. Крутишься, как та белка… Когда-то у меня проходило от силы три-четыре статьи в месяц, а сейчас чуть не через день. Только дай. Правда, богаче я не стал, ну да Бог с ним! С голодухи не пухну – и то хорошо.

Зато какой простор для творчества!

– Гарик, не заводись, – попросила Лариса.

– Дорогая, разве я завожусь? – удивился он. – Я констатирую.

– Ты заводишься.

– Ладно, я спокоен как камень. – Он весело вскинул голову. – Димка, в следующий раз я покажу тебе такое грибное место – настоящее Берендеево царство. Не пожалеешь… – Он посмотрел на часы: – Кажется, нам пора? Топаем на вокзал?

– В путеводителе я читал, что отсюда ходят «Метеоры», – ответил я.

 – Может, вернемся морем?

– Отличная идея, Димка! Вперед! Правда, это мелководье можно назвать морем лишь с большой натяжкой, тем не менее…

Спустившись с насыпи, мы двинулись к причалу. По дороге я несколько раз оглядывался, но обеспокоивший меня толстяк в клетчатой рубахе более не появлялся в поле зрения. Ложные страхи…

После деликатного препирательства у кассы я взял три билета, и мы расположились в переднем салоне.

«Метеор» полетел над рябью серых волн, на которых играли солнечные блики. Слева по курсу дрейфовали яхты с разноцветными парусами, справа проплывал живописный берег, когда-то облюбованный Петром, впереди вырисовывались, будто поднимаясь из воды, многоэтажки Васильевского острова, в салоне звучали шутки и смех: мир казался созданным для радости и наслаждений, для свершения лишь самых светлых надежд.

«Куда же ты лезешь?! – снова подумал я о Касаеве.

 – Неужто ты не понимаешь, что у тебя нет ни малейших шансов достать КЭПа – Кирилла Эдуардовича Прошева? Ты поймешь это, но слишком поздно, когда ничего уже не поправишь, и тебе останется одно – спиваться дальше, и я не удивлюсь, если нынешней зимой ты заснешь в заплеванной подворотне вечным пьяным сном – опустившийся, озлобленный, всеми презираемый!»

Затем мои мысли переключились на Ларису. Ведь она тоже знает КЭПа.