Птицелов

Разве я не проводил куда более тонкие и опасные операции?

Значит, могу, черт побери, расслабиться?

(С такой самонадеянностью я рассуждал в ту ночь, лежа рядом с Алевтиной, не догадываясь, как оно обернется на самом деле, хотя поговорку «человек предполагает, а Бог располагает» вызубрил на собственной шкуре задолго до того, как накупил этих сборников.)

– Ужинать-то мы будем? – Ласковый голос Али оторвал меня от раздумий.

– Обязательно! – Я и вправду ощущал зверский голод. В сущности, у Касаевых, да и раньше, в кафе, поглощенный наблюдениями, я почти не прикасался к закускам, и сейчас, в соответствии с одной из поговорок, теленка слопал бы.

Мы уселись за стол, выпили и закусили, как молотобойцы после смены.

– Помнишь, я говорил тебе по телефону, что собираюсь на важную встречу? – спросил я.

– Ну и как? Хорошо повеселился?

– Не язви. Речь идет именно о деловой встрече. Надеюсь, не забыла, что я здесь в командировке? Так вот…

Меня познакомили с неким Касаевым из «Невской радуги».

– О Господи! – выдохнула она. – Кто же не знает этого зануду?

– Зануду? – искренне удивился я. – Он вовсе не показался мне таким.

– Пообщаешься с ним подольше, тогда и покажется. Касаев… Я два года работала по контракту в «Невской радуге», и большинство моих материалов шло через него. Бр-р-р! Как вспомню, так вздрогну! Ему, видите ли, не нравились «бантики» в моих статьях! Да он просто заплесневелый сухарь!

– Он за тобой приударял?

– Он?! – Алевтина безудержно расхохоталась.

– С его дочкой, Яной, ты не знакома?

– Она тебе приглянулась?

– Не в том дело. Какие-то странные семейные отношения…

Алевтина взяла бокал и осушила его до дна.

– Краешком уха слышала, что в детстве с ней произошла какая-то неприятность, но подробностей не знаю. Ведь второго такого скрытного типа, как Касаев, поискать! Увидишь его впервые, подумаешь – душа нараспашку! Какой там! Ох и тип! Въедливый, злопамятный… Никогда не забуду, как он доставал меня с этими «бантиками».

– Хорошо. А кто такой Николай Кузьмич?

– Какой еще Николай Кузьмич?

– Я понял так, что он – близкий друг Касаева.

– Димка, опять? – Она капризно надула губки.

– А кто утверждал, что знает питерскую прессу вдоль и поперек? – ввернул я.

– Ладно… Наверное, Пименов.