Птицелов

 – Да еще я, как последний подонок, пропиваю весь приработок! А ведь она могла бы что-нибудь купить для себя на эти деньги. Вот и сегодняшний гонорар хотел заныкать… – Он с силой вцепился в мою руку. – Димка, тебя не шокирует моя откровенность? Поверь, я никогда и ни с кем об этом не говорю, просто сейчас что-то накатило… А эту деньгу с радио… Даю твердое слово, будь свидетелем, что отдам Ларочке все до рубля! Ну, оставлю себе тысяч двадцать, а остальное отдам, ей-Богу! Одобряешь? – Его взгляд и молил, и требовал.

– Это по-мужски, Гарик…

– Через полтора месяца, даже меньше, у нее юбилей, а что я ей подарю? Букет гвоздик? Духи? Колготки? Это же пятьдесят, Димка! Рубеж! На своей шкуре прочувствовал.

– Твоя жена не должна остаться без достойного подарка, – отчеканил я.

– А что делать?! – Он буквально выворачивал мою кисть. – Я совестью не торгую, взяток не беру, склонности к бизнесу не имею… Я не ангел, но у меня, Димка, есть принципы, которым я не изменю даже ради Ларочки. И она это знает.

И может, только поэтому до сих пор любит меня. Я не собираюсь себя ломать. С какой стати? Я такой, какой есть. Я классный журналист, репортер – профи, и горжусь этим.

Я освободил-таки свою руку из его тисков.

– Гарик, помоги мне оперативно разместить рекламу и увидишь, юбилей твоей супруги пройдет на высшем уровне.

Он вдруг вспомнил.

– Димка, хочешь – откровенно, как на духу, – сказал с блуждающей улыбкой. – Я ненавижу рекламу. Не-на-ви-жу! Я презираю ее всем своим существом.

Всеми фибрами души! Ты уж не обижайся. Будь моя воля… Но ради Ларочки я возьмусь за твое дело. Быть может, сам Бог послал мне тебя… Ну, айда!

Я не стал пускаться с ним в спор.

Когда мы вышли на запруженный народом Невский, было всего полвосьмого. Вдоль проспекта носился теплый напористый ветерок. Касаев с удовольствием подставил его порывам разгоряченное лицо. Я вдруг понял, что мой спутник трезвеет так же стремительно, как перед этим опьянел. Вот и прекрасно!

– Куда ехать?

– Сосновая Поляна.

– Никогда не слышал о такой улице.

– Это не улица. Жилой массив.

– Далеко?

– М-м-м… Не центр, конечно, но место приятное.

В этот момент мимо нас прошла потрясающей красоты женщина – стройная, синеглазая, с золотыми волосами.

– Пригожа, как рожа, – вырвалось у меня.

Касаев зыркнул на меня строго, даже сердито:

– Неуместная насмешка, Дима.

– О чем ты, Гарик? Какая насмешка?!

– Ну, это твое словечко… рожа… – Он поморщился.