Найти то, не знаю что…

И этот «кто-то» похитил картину у моего клиента при весьма загадочных обстоятельствах.

– Похитил? Картину Омельева? Ну, что за сказки вы рассказываете, господин Пережёгин! Кому нужна бездарная мазня?

«Она, несомненно, актриса», – уже утвердительно подумал визитер.

– Не судите опрометчиво, – заметил он. – Эта картина особая, единственная в своем роде, в ней заложен некий скрытый смысл, зашифрована тайна.

– Впервые слышу об этом. От меня-то чего вы хотите?

– Мне, по моей наивности, казалось, что вы можете навести меня на след этой картины, поиски которой я начал совсем недавно.

А свои поиски, поверьте, я всегда довожу до конца. Найду я и «Банковский мостик». Несмотря даже на свою репутацию полного профана в живописи.

– Да вы, никак, угрожаете, правда, не пойму, кому именно.

– Пока предупреждаю. Вас, Дина Владимировна, и вашего дядюшку. Только не того, который живет в коммуналке, а другого. Вы меня поняли, да? А засим разрешите откланяться.

– Не смею задерживать. Но совет на прощание дам. Постарайтесь не оказаться в смешном положении, господин «народный эксперт», не то ваши клиенты отвернутся от вас.

– Ценю деловые советы. До скорой встречи!

Выходя на улицу, Пережёгин думал:

«Пока всё идет нормально. Я их припугнул, и они засуетятся. Сегодня созвонятся, а завтра с утра соберутся там, в своем родовом гнезде. Надеюсь, всё пойдет по плану. Моему плану. Но эта Дина, как же она владеет собой! Волевая женщина.

Просто уникальная личность. Я так и не смог проникнуть через ее ауру. Какой там Ключник! Это она вертит шайкой по своему усмотрению. Полагаю, «Банковский мостик» – не единственная их авантюра. Ладно, завтра всё прояснится окончательно».

Глава 12. ДОМ С МАНСАРДОЙ

В Лахту Пережёгин приехал около шести утра. «Сова» «совой», но если нужно, мог подняться раньше любого «жаворонка».

Оставив машину на привокзальной площади, он двинулся далее пешком.

Несмотря на ранний час, солнце стояло уже высоко – такова особенность северного лета, воспетая еще Пушкиным:

«Одна заря сменить другую

Спешит, дав ночи полчаса».

Пережёгин хорошо помнил те времена, когда Лахта представляла собой сугубо деревянный, привольно разбросанный самый ближний пригородный поселок, рассеченный на «доли» двумя нитками Выборгского шоссе и железнодорожной веткой на Сестрорецк.