Кукловод

Словно из ватного тумана донесся вопрос Ромоданова, похожий на команду:

– Вы работаете на Мамалыгина?

– Не понял, – пробормотал я, полагая, что он имеет в виду некое влиятельное в издательском мире лицо.

– Говорите правду! Откуда вы знаете, как выглядит Би-Ар?

– Би-Ар – это инициалы некоего Мамалыгина? – уточнил я, ощутив внезапно прилив безграничной симпатии к Ромоданову. Мне представилось, какой он славный малый, как он чуток и отзывчив… Захотелось искренне рассказать о собственных злоключениях, поплакаться в жилетку…

Краешком сознания я понимал, что происходит что-то неладное, но контролировать ситуацию уже не мог.

Ромоданов оказался прекрасным слушателем.

Говорил ли он сам? Не знаю. Моя память не сохранила ничего конкретного о его участии в нашей «беседе». Я так и не узнал, кто такой Мамалыгин и что означает таинственное «Би-Ар».Долго ли продолжалось наше застолье? Притрагивался ли я еще к напиткам и закускам? Тоже не знаю.

Когда я мало-мальски пришел в себя, было около двух ночи. Я находился в своей постели, не имея ни малейшего представления о том, как же добрался до нее, хотя о нетрезвом состоянии и речи не могло быть. Несмотря на провал в памяти, сознание работало удивительно ясно. Я радовался тому, что в лице Ромоданова приобрел настоящего друга.

Но наутро, решив сделать ответный ход и позвонив вчерашнему доброжелателю, я услышал от него ледяное:

– Прошу вас никогда больше не набирать этот номер.

Аппарат отключился.

Я не знал, что и подумать.

Некоторое время я страшно переживал по поводу этой загадочной размолвки, пока наконец до меня не дошли слухи о Ромоданове, давно уже, как выяснилось, циркулирующие по городу. Я узнал, что сей высокомерный господин, и впрямь обладающий даром экстрасенса, нередко проводит забавы ради всякого рода психологические эксперименты над доверившимися ему простаками. Противостоять ему бесполезно, ибо тайная власть этого негодяя над чужой психикой безгранична.

Так я и поступил, дав себе клятву, что лучше отдам руку на отсечение, чем протяну ее когда-либо Вадиму Ромоданову.

И вот он обращается ко мне – «драгоценный друг!» – и просит о помощи…

* * * * *

* * * * *

На сей раз я вернулся домой поздно вечером. Сразу включил телевизор. В соседней республике по-прежнему кипели митинговые страсти.