Кукловод

Легкость, с которой я сюда проник, испарила последние капли моей робости. Заприметив у дальней стены удобный столик, я направился к нему. На белоснежной накрахмаленной скатерти красовалась табличка «Стол заказан». Я небрежно смахнул ее в кадку с фикусом и вольготно развалился на кожаном диване.

Тотчас подлетел официант – плотно сбитый молодец с холеными усиками.

Мгновенно оценив мою фактуру, он известил:

– Здесь не обслуживаем, стол заказан, – шаря цепкими глазами в поисках исчезнувшей таблички. Высокомерная вежливость, которую он подчеркнуто демонстрировал по отношению ко мне, балансировала на грани со скотским хамством.

Но сейчас тонкости его психики меня не интересовали. Честно говоря, хотелось малость расслабиться, а заодно отведать чего-нибудь вкусненького под коньячок.

Направив всю мощь своего биополя на этого типа, я приказал ему воспылать ко мне подобострастной преданностью.

Тотчас на его ухоженной физиономии появилась льстивая улыбка:

– Впрочем, для вас мы рады сделать исключение.

Чтобы гарсон бегал к моему столу бойчее, я сунул, ему пару крупных купюр. Бедняга, что называется, офонарел. Суетливо озираясь, он спрятал их в какой-то потайной карман.

Забавно было наблюдать, как изогнулся его борцовский стан.

* 

Как тебя зовут, любезный?

* 

Вова.

* 

Вот что, Вова… Тащи выпить и закусить, а после исчезни на

время.

– Как прикажете!      .

На эстраде появились музыканты в смокингах. Зазвучала модная мелодия. Парочки устремились к свободному кругу.

Насчет бастурмы Вовик не соврал. Да и салаты были превосходны, и коньячок недурен… Кажется, в «Волне» умели угодить почетным гостям.

В голове приятно зашумело. Откинувшись на спинку дивана, я с наслаждением закурил и принялся анализировать свое положение в институте. Иного круга общения в ту пору у меня попросту не существовало. Не брать же в расчет наше хилое литобъединение!

Если говорить откровенно… У нас подобралась очень сильная группа.

Я мечтал добиться их дружбы, стать для них своим… Они держались со мной на равных, как, впрочем, и с другими, но не более. Я был для них одним из многих. И это глубоко уязвляло мое самолюбие.