Дубликат. Побег из клетки обмана

– О, ты еще не видела уродов, пищалка, – он швырнул бутылку, освобождая правую руку, подхватил меня за талию и ткнул лицом в зеркало, – мы с тобой будем прекрасной парой, девчонка. Смирись и возрадуйся.

Сопротивляться не было сил. Я повисла на его руках и попыталась сфокусироваться на отражении. Мои глаза слезились от света, боли и беспомощности, волосы на затылке были туго натянуты, подбородок поднят так высоко, насколько это возможно. Проморгалась, слезы побежали по щекам позволяя видеть, и я впилась взглядом в отражение.

Он был выше меня на голову. Отросшие пепельные волосы падали на синие глаза, которые поглощала чернота безумной ярости. Том склонил голову, провел носом по моей щеке, и его пьяное дыхание обожгло мою шею.

– Ты… мерзок, – прошептали мои бледные, сухие губы.

– Постарайся не выражать отвращение так явно, – прошипел он и вышвырнул меня на пол.

В ладони впились осколки разбитой бутылки. Я зло подняла на него свои глаза, жаль, нет сил подняться, иначе я бы вонзила стекла в это самодовольное лицо.

– Жалкая, даже не мечтай, – его щека дернулась, приподнимая уголок губ, он усмехнулся и ушел.

***

Как по команде дверь отворилась, и в комнату влетели родные. Мама и Лис, причитая, помогли мне улечься в постель. Отец улыбался как безумный, скорее от того, что его подношение уцелело, и его репутации теперь ничего не угрожает. Бабуля подкатила кресло к моей постели, села и монотонно пробубнила:

– Девочка поранилась, Ростан, позови доктора. И санитарку.

Мальчик, так волновался за тебя, приходил каждый день. Видимо выронил бутылку от твоего неожиданного пробуждения. Ты ему приглянулась, это заметно.

– Мама, он давно не мальчик. И ему будет симпатична любая с процентом под сто. Даже если это будет жаба, – Лис. Я словно не слышала ее вечность, она нежно меня обняла, отнимая у мамы, – раскрой ладони, детка, сейчас доктор обработает раны.

Кажется, в порыве желания всадить в лицо Тома осколки, я зажала их в руках. Сквозь пальцы стекали струйки крови, и мама, увидев это вздрогнула.

Я аккуратно раскрыла ладони, и Лис убрала стекло.

Доктор Эсна жужжала как пчелка, обрабатывая мои руки и накладывая на раны чудодейственную мазь.

Я подняла глаза на тетю, под глазами которой пролегли огромные синяки. Лис потеряла свою яркость и, кажется, постарела на несколько лет. Она что-то ласково щебетала, а мама, опустив голову, просто сидела рядом, нежно улыбалась и, похоже, даже вытирала слезы.