Только ты

Девушка кинулась к нему и сев, на пол, рядом с ним, положила его голову себе на колени. Тонкие ладошки были холодными от ужаса, когда она гладила любимое лицо. Дрожь трясла ее руки.

–Славик…

–Я же говорил тебе, что это мое последнее дело…– Он закашлялся.

–Молчи, любимый, ты обещал при мне об этом не говорить, все будет хорошо, а когда поправишься – пойдем в Загс.– Слезы страха появились на глазах. Рука переместилась на грудь. Ладошкой она слегка накрыла его руку над раной. Неужели, это может помочь? Рана была в районе сердца и очень глубокой.

–Нет, крошка,… в Загс ты пойдешь,… но не со мной.

–Не говори так.– Слезы, душившие ее душу нашли выход и нескончаемым потоком полились из глаз.

–Обещай…– Слава опять закашлялся.– Обещай, что будешь всегда помнить обо мне.

–Обещаю.– Ксения наклонилась к побледневшим губам и припала в долгом нежном поцелуе. Кожа губ холодела, как она ни старалась согреть ее.

–Я люблю тебя,…будь счастлива и береги себя.– Последние слова он прошептал на последнем дыхании и глаза закрылись.

–Слава, не смей умирать, не смей.– Ксения плакала и трясла уже бездыханное тело.– Нет, Слава, нет, нет!– С болезненными криками она упала на его грудь и плакала, пока пара сильных рук не подняла ее с пола и не унесла в машину.

–Артур, как такое могло произойти?– Софья дождалась, пока парень уложит Ксению на заднее сидение автомобиля и повисла на его шее, горько плача.

–Такая наша работа, Софи.– Ему и самому было больно. Он потерял не только напарника, но и лучшего друга.

Слезы стояли в его глазах, но он их через силу сдерживал.

–Бедная Ксюша.– Всхлипывала она, увлажняя ворот его футболки.– Как она перенесет все это?

–Сейчас она без сознания. Я отвезу ее домой, но надо, что бы с ней кто-то остался.

–Я останусь.

4

Темные шторы на окнах были плотно закрыты и утренний солнечный свет в квартиру не попадал. Ксения сидела на диване, крепко обняв подушку. Невидящим взглядом она уставилась в пространство.

Вторая ночь без сна оставила не радостные следы на ее побледневшем лице, глаза покраснели от слез, а веки припухли. На душе была такая мерзость, что уже и сил не осталось, что бы лить слезы, а только боль, тупая и противная. Рядом на тумбочке зазвонил телефон, но она и глазом не повела. Все утро она игнорировала звонки, ей было не до них, она прокручивала в памяти последние часы, проведенные со Славой. Их первую и единственную близость.