Пациент #666

Эосфор, приняв её растерянность за удивление, продолжил: – Ему было одиннадцать лет. Тогда Лукас пережил… – лицо его внезапно болезненно потемнело, девушка даже вздрогнула – это была настоящая боль. Неужели, он говорил правду? – Серьёзную психологическую травму, – наконец, нашёлся мужчина. – У него было что-то вроде единичного эпилептического припадка, или… – вздох был таким родительским, полным сожаления, что в это было сложно поверить.

– Сильная истерика? – предположила Хлоя. Годфри кивнул – и настолько серьёзно, что Харрис стало не по себе.

– Он не мог ходить несколько недель. Я не предполагал, что возвращение домой может стать для него настолько серьёзным стрессом, доктор. Тем не менее, надеюсь, вы войдёте в наше положение и не откажетесь от предложенной вам работы, – вот тут голос его стал вкрадчивым, Харрис даже не поняла, какого ответа он ожидал на самом деле.

– Конечно, нет, сэр. Всё будет в порядке. Я сталкивалась с подобными случаями, – хотя, конечно, ноги у её подопечных не отнимались, но с истерической слепотой Хлоя имела дело во время службы. Могло ли это случиться и с Лукасом? – Я постараюсь сделать всё, чтобы помочь вашему сыну и вашей семье. Процесс восстановления может быть долгим, но я сделаю всё, что будет от меня зависеть.

Годфри чуть прищурился, запоздало приподнял уголки губ. Кивнул.

– Отлично, доктор. Мы на вас надеемся. Если вам потребуется наша помощь, обращайтесь ко мне или к кому-то из старших, кто будет дома. В любое время.

– Спасибо, сэр, – Эосфор чуть пожал на прощание её руку, самые кончики пальцев, одарил ещё одной задумчивой улыбкой.

– Удачи вам, доктор, – прибавил он. Отвернулся и зашагал по коридору в сторону входной двери.

– Хорошего дня, – сказала ему вслед Харрис. Потом, памятуя о том, что за ней могут наблюдать из любого угла, тоже развернулась и направилась обратно в столовую.

Она успела как раз вовремя, чтобы застать настоящую аварию. Тем Рикки, которого Джорджина позвала, чтобы помочь Лукасу с коляской, оказался мальчик, весьма крупный для своих лет – как Хлоя помнила, Годфри говорил, ему было четырнадцать.