Похищенная, или Заложница игры

Словно бы не тонкими ручонками семнадцатилетней красотки, а могучей лапищей портового грузчика.

– Черта? – спросил Дейл подругу.

Мири пожала плечами.

– Похоже… А может, случайно врезались. Кто разберет.

– Ну, ты говоришь, ваша Черта как раз случайностями управляет. Бесы бы ее побрали.

Заклятие Черты защищало фей от опасностей мира людей. Особенно от желаний и похотей мужчин, возбужденных их нечеловеческой красотой. Один-единственный мужчина мог обладать феей – тот, кого она сама изберет.

Дейл то и дело канючил, чтобы Мириэль поскорее избрала его.

Но она не спешила. Она еще не побывала в Элезеуме – зачарованном лесу на востоке материка. Оттуда феи приходили на земли людей, туда возвращались, когда смерть мужа обрывала связь с человеческим миром.

Оттуда пришла Диарад, мать Мири. А вот Мириэль родилась в Кофе от смертного мужчины. И хотела повидать Элезеум, прежде чем свяжет себя с мужчиной.

– Избери меня, а, Мири? – жарко нашептывал Дейл ей в ухо. – Хочу тебя… мочи нет терпеть.

Мириэль отстранилась и строго ответила:

– Изберу, Дейл.

Как вернусь из Элезеума. Мы же договаривались: два года. А потом – избрание и свадьба.

– Еще целая зима впереди, – не отступал юноша. – Зачем терять ее?

– А вязь, Дейл? Как ты с ней совладаешь? На стенку полезешь, когда я уйду. Оба полезем…

Дейл замолчал, насупившись. А Мириэль оглянулась на родителей. Они стояли в обнимку, тесно прильнув друг к другу. Словно невидимые нити сплели их вместе. В глазах сиял огонь взаимной страсти.

Вязь. Непостижимая сила, что неразрывно соединяла фею с избранным, подогревала и усиливала их взаимное влечение.

До конца его дней оба – и мужчина и фея – чувствовали такую же страсть и нежность, как человеческие любовники испытывают в первые месяцы встреч. Им не нужны были другие. Такие отношения не знали измен, влечение в них не угасало, притупленное годами близости и совместной жизни. Бесконечный медовый месяц.

Потому каждый ремидейский мужчина грезил о фее. О любви и горячей, неугасающей страсти до самой смерти.

Но каждая веревочка о двух концах, и у каждого облачка серебряная подкладка. У вязи тоже имелась оборотная сторона. Куда менее приятная, чем горячая страсть и пожизненная верность супругов.

Вязь делала разлуку невыносимой. Фея, разлученная с избранником, мучилась от пустоты – черной дыры, иссушающей, леденящей сердце. Омертвения, что расползалось по венам подобно гангрене или опухоли.

А мужчина – тот просто-напросто сходил с ума.