Темные

Это он принес его сюда, пока ты спала.

– Феофания, спасибо Вам… за все… – Наташа постаралась взглядом выразить всю свою благодарность, поскольку слова у неё, как всегда бывает в подобных ситуациях, катастрофически быстро закончились.

– Руку давай, – колдунья отмахнулась от благодарности и ухватила за женщину за запястье. – Уверена?

– Да, – у Наташи не было абсолютно никаких проблем с тем, чтобы ей пустили кровь. – Феофания, я хочу Вас попросить… Если я вдруг отключусь, пожалуйста, не прерывайте ритуал!

Взгляды двух женщин встретились, и Наташа поняла, что ей не нужно ничего объяснять.

Колдунья и без её слов знала, что мать готова отдать дочери не то, что жизненную энергию – всю свою кровь по капле.

– Кхм… вообще-то, ритуал прервется сам, если ты потеряешь сознание, – кашлянула колдунья, – он все-таки не рассчитан на то, чтобы выжимать донора досуха. Хотя достаточно выносливый человек может отключиться, когда уже будет слишком поздно, – Феофания немного нервно провела пальцами по страницам старинной книги.

 – Жизненная сила близкого родственника не только лучше усваивается, ее и нужно-то не так много, чтобы организм заработал самостоятельно и стал генерировать свою собственную энергию.

Колдунья аккуратно провела острием ритуального кинжала по разрисованному зеленым предплечью Наташи неглубоко, нанося скорее поверхностную царапину, чем надрез, потому что кровь, как таковая в ритуале не требовалась. Им с Женей просто нужно было ее смешать.

Еще одно осторожное движение, и рука девочки тоже окрасилась алым.

Феофания быстро положила нож на край кровати, поймала сосредоточенный взгляд Наташи и прижала её запястье к запястью ребенка, в тот же миг затягивая речитатив заклинания на незнакомом языке, отдаленно напоминающем латынь.

Сначала Наташа ничего не чувствовала. Лишь слабое, чуть заметное покалывание в ранке и жар кожи дочери под своей рукой. У Жени снова была температура. Потом надрез стало неприятно щипать, и женщина с удивлением поняла, что запястье слегка онемело.

Ощущения и впрямь были, как при переливании крови, которое ей приходилось однажды делать.

Внезапно обсидиан у сердца потеплел и запульсировал, а между плотно прижатых друг к другу рук, её и Жени, стало пробиваться белесое свечение. Ощущения были, мягко говоря, не самые приятные, но по спокойному лицу колдуньи Наташа поняла, что все идет как надо.

Приступ головокружения накатил совершенно неожиданно, заставив Наташу схватиться свободной рукой за подлокотник кресла.