В когтях у сказки

Вот черт! Анна забыла выложить его до захода в студию! Девушка нагнулась к сумке, параллельно отбиваясь от разгневанного редактора, который разгневанно визжал в ухе, и мельком взглянула на светящийся экран. Номер незнакомый. Она бросила взгляд на часы. Осталось две минуты.

Неожиданно для себя, Анна нажала зеленую кнопку.

– Алло?

– Как вы догадались, что хозяйка шкатулки подставная? – спросил в трубке смутно знакомый голос.

– Анна, ты что творишь? Ты в своем уме? – заверещал микрофон.

Девушка раздраженно вытащила наушник, зажала его в кулаке и ответила:

– Это было легко.

– Вот дура.

– Увы. Было еще кое-что.

– Догадываюсь. Вы подменили шкатулку. Зачем?

– Чтобы убедиться. Я всего лишь проявила осторожность. Карлота с готовностью приняла жестянку, в которой я храню свои карты за артефакт, и выдала себя.

– Значит, ларец все еще у вас?

Тридцать секунд.

– Продайте мне шкатулку, – предложил голос, так и не дождавшись ее ответа. – Я заплачу любую цену.

– Я подумаю.

– Думайте быстрее, – предупредил голос, – пока у меня не кончилось терпение.

Анна с отвращением швырнула телефон в сумку, вставила подозрительно молчащий наушник на место и…

Десять… девять… восемь… семь… шесть… пять… четыре…

* * *

Ник с тоской обозрел спальню.

Справедливости ради надо заметить, что телевизор имелся в наличии, но смотреть его было бесполезно. Чужой язык, похожий на птичий щебет, любой, даже самый крутой боевик, превращал в нечто неудобоваримое.

Ник тяжело вздохнул. Он уже трижды сходил на кухню, выпил пять чашек чая и слопал весь сыр в холодильнике, а часы показывали только десять вечера. Детское время, да и спать совсем не хотелось.

В гостиной от старых жильцов остался книжный шкаф. Ник прошелся вдоль рядов старых книг и прочел те названия, что были написаны по-английски. Скукота! Биология, Химия, что-то историческое. Неудивительно, что хозяева бросили здесь библиотеку.

Мальчик зевнул, настроение еще больше испортилось. Совершенно некстати вспомнился сегодняшний случай во дворе. При свете дня это казалось ерундой, но сейчас, в быстро густеющих сумерках все выглядело иначе.