Пятый рыцарь

Привыкший доверять фактам профессор испытывал смутную тревогу. А вдруг беда и в самом деле где-то рядом?

Арсений Полуэктович украдкой огляделся. Никого. Он задрал голову и глянул на небо, словно в поисках подсказки. Однако тяжесть, нависшая над ним, надежно пряталась за ярко сияющими в темноте звездами. Его знобило. Похоже, он заболевает. Как это некстати.

Стыдясь самого себя, Чебышев потрусил по улице, неловко вскидывая длинные худые ноги и стуча по мостовой обледенелыми подошвами. Впереди замигали огни отеля и профессор немного расслабился, но сбавил ход и перешел на шаг лишь в пределах прямой видимости.

Оставалось пройти метров сто.

Пятьдесят.

Тридцать.

Вдруг темноту взорвали две короткие вспышки, один за другим раздались резкие хлопки, на голову профессора посыпалась стеклянная крошка. Прикрывая голову обеими руками, профессор зигзагами понесся к центральному входу, взлетел по ступенькам, чудом не поскользнувшись, и юркнул за тяжелую дверь.

Арсений Полуэктович прогалопировал через вестибюль, мимо невозмутимого охранника, профессионально улыбчивого портье и разинувших рот постояльцев, свернул в коридор, ведущий к номерам люкс и скрылся из глаз.

Неприметная женщина из командировочных, сидящая в холле, отложила в сторону газету и посмотрела в окно. Она была единственной, кто увидел, как вдоль всей улицы друг за другом взорвались и погасли фонари, усыпав асфальт градом мелких осколков. В следующую секунду свет в холле гостиницы замигал, на мгновение вспыхнул ярче и погас во всем здании.

Глава 2

Осторожный шорох донесся со стороны кухонного стола. Анна быстро оглянулась. И вовремя. Каспер – угольно-черный громадный персидский кот только что окунул усатую башку в тарелку с остатками яичницы с колбасой.

– А ну, брысь! – прикрикнула Анна без энтузиазма.

Каспер, не теряя достоинства, слегка отодвинул усы от тарелки.

– Имей совесть, – укорила его хозяйка. – Ты же только что умял двойную порцию «Вискаса».

«Ну и что?» – округлил глаза наглый кот. – «Колбаса, да еще жареная – это совсем, совсем другая песня!» Каспер знал по опыту, что спорить с хозяйкой – дело гиблое и потому покорился судьбе. Однако, его отступление скорее напоминало победный марш: подчеркнуто неторопливо он прошествовал по деревянной скамье вдоль стола и грузно обвалился на пол (когда хотел, он становился неповоротливым как нефтяной танкер).