Проклятие Гиблого хутора

Неожиданно Дарья пригнулась к моему уху и прошептала:

– Ох, Стаська, здесь такое творится!

– Что? – я немного опешила, так как ни разу не видела Дашку в столь ажитированном состоянии.

Она округлила глаза:

– Ты не поверишь! Я такое раскопала! Такое!

– Расскажи, не томи! – взмолилась я.

– Времени нет, – с сожалением вздохнула она, бросив взгляд на часы, – тут в двух словах не скажешь, а у меня сегодня… Ладно, до завтра ничего не случится…

Она на прощанье взмахнула рукой и поспешила по тропинке в сторону своего дома.

Я немного посмотрела ей вслед, обдумывая ее интригующие слова, и побрела в дом, не подозревая о том, как сильно ошибалась Даша.

Глава 2

Утро началось паршиво. Ночью я ворочалась с боку на бок, прислушиваясь к непонятным звукам за окном. Потом долго лежала на спине с открытыми глазами. Бледный свет луны проникал в комнату и рисовал на потолке причудливые узоры. Уговоры типа того, что в лесу постоянно что-то шуршит, хрустит и временами даже подвывает, не помогали, но я честно старалась до тех пор, пока не рассвело.

Короче говоря, к восьми часам я встала с постели в состоянии грогги. Однако, заставив себя выползти на крыльцо, слегка воспряла духом. Солнце едва поднялось над деревьями, по лесу стелилась легкая дымка, на листьях и траве сверкала роса. Благодать!

Вода в рукомойнике была ледяная, что помогло мне окончательно сбросить с себя ночное оцепенение. Не открывая глаз, я нашарила полотенце, вытерла физиономию, а когда потянулась повесить его обратно на удобный сучок, заметила на крыше летней кухни серые одинаковые комочки непонятного происхождения.

Собственно, кухня – это громко сказано, так, сараюшка. Нижний скат крыши приходился как раз на уровень моих глаз. И вот там, среди веточек, прошлогодних листьев и прочего мусора лежали пять трупов.

Это были птицы. Мертвые. Серые тельца с потускневшими перышками и плотно закрытыми глазками. Обычные трясогузки – вокруг их гнездилось великое множество, но я никогда прежде не видела их мертвыми.

Я вообще никогда не видела мертвых птиц.

Мне стало не по себе. Нужно было что-то делать – не оставлять же их здесь. Воровато оглядываясь на соседские дворы, я сгребла останки на кусок картонной коробки и отнесла за дом, где закопала под большим кустом сирени – предметом особой гордости моей матушки.

Заходить в кухню как-то расхотелось, но растущий организм, несмотря на пережитое потрясение, требовал положенной порции горячей еды.