Проклятие Гиблого хутора

Каким-то чутьем я догадывалась, что попала совсем не в то место, о котором слышала от Юрика. Удивительно, что прежде я никогда не слышала о существовании на острове какого-то поселка. Что это было? Дачный кооператив? Или летний лагерь?

Немного побродив по пепелищу, внутри одного из срубов я наткнулась на ржавый металлический лист и почти машинально поддела находку ногой. Лист неожиданно легко перевернулся и среди прочего мусора, уцелевшего от огня, я заметила полуистлевшую бумажку, которую немедленно захотела изучить.

Увы, это оказалась всего лишь незаполненная курортная карта санатория «Золотые сосны» – так, очевидно, назывался сгоревший поселок. На всякий случай я сунула находку в карман брюк. Оглядываясь, я обнаружила еще одну странность. Судя по останкам санатория, полыхало тут как в олимпийском факеле, однако лес вокруг стоял целехонький, а ведь огонь просто обязан был перекинуться на деревья: ближайшие ели прежде касались лапами крыш, если я правильно рассчитала высоту домиков. Конечно, нужно учитывать, что пожар случился не вчера, деревья подросли, однако какие-то следы обязательно бы остались.

Для верности я внедрилась поглубже в хвойные заросли, пристально изучая ветви и стволы. Ничего! И травка возле домов сочная и зеленая, а вот у дома на Кордоне, что сгорел лет десять назад, растительность до сих пор растет чахлая и проплешинами.

Пока я блуждала в густом подлеске, мои физиологические потребности настойчиво напомнили о себе. Проще говоря, жутко захотелось пописать. Место было весьма подходящим, но для верности я пролезла между двумя растопырчатыми елочками, образующими что-то вроде беседки.

Покончив с делами, я высунулась из своего укрытия и слегка опешила. Воздух вокруг словно заклубился, стало темно, будто наступила ночь, хотя часы на руке показывали полдень.

Встревоженная, я выскочила на пожарище.

Оно исчезло!

Больше того, я оказалась посреди деревенской улицы, по которой, как ни в чем не бывало, бродили люди. То есть, бродила-то как раз я, а все остальные занимались своими делами: старики сидели на завалинках, какая-то девчонка в сарафане тащила ведра на коромысле, успевая строить глазки хлопцу в лихо заломленном картузе, под ногами с визгом копошилась мелюзга.

Глаза у меня сделались плошками, челюсть отвалилась и вообще вид, наверное, был дурацкий, но никто вокруг не обращал на меня внимания. Не в силах сдвинуться с места, я таращилась на возникших из ниоткуда крестьян, не в силах понять происходящее.