Последняя ночь колдуна

Но, когда он протянул к ней руку, вскрикнула: «Отстань от меня, урод!» и замахнулась для пощечины.

Баклан опередил ее. От его удара голова ее мотнулась в сторону, из разбитой губы брызнула кровь.

Подскочило чучело, толкнуло девушку в спину тяжелой короткопалой лапой, и она больно врезалась в борт машины.

– Осторожно, кузов помнешь! – заорал Чика.

Девушка застонала и стала сползать вниз, ее подхватили, перекатили словно мешок и швырнули лицом на капот. Чьи-то пальцы попытались задрать ей юбку. Глаша завизжала, извиваясь всем телом.

Возле ее уха шевелились чьи-то губы. Ее обдало запахом пива, и она почувствовала, как на нее навалилось сверху потное и вонючее тело.

– Веселитесь, ребята?

У Глаши шумело в ушах, и она уже не понимала, кому принадлежит этот голос. Угасающим сознанием она все же уловила, что окружившие ее бандиты напряглись. Придавивший ее сверху быстро слез, однако она по-прежнему лежала попой вверх поперек капота.

– Вали отсюда, плесень, – лениво предложило чучело.

– Валить придется вам, – последовал спокойный ответ.

– Святой, не вмешивайся, – подал голос Баклан. – Это не твои разборки.

– Сказано тебе – уматывай! – поддержал очкарик.

Глаша услышала щелчок и каким-то шестым чувством поняла, что это раскрылся нож. Ее уже никто не держал. Она, быстро извернувшись, перекатилась на спину и приподнялась, опираясь на локти.

Святой, а это действительно был он, возвышался среди подонков, как матерый волк среди щенков. Они обступили его со всех сторон и нагло скалили зубы.

В руке молодого блестел нож. Чика демонстративно отхлебнул пива из бутылки, выплеснул остатки на землю и сжал в руке горлышко.

– Убери нож, сопляк, – проговорил Райский, даже не глядя в ту сторону.

– А то что?

– А то порежешься.

– А ты у нас юморист! – протянул молодой. Нож придавал ему уверенности.

Святой медленно завел правую руку назад, как будто хотел достать что-то из заднего кармана джинсов, и вдруг резко ударил левой. Кулак молнией врезался в скулу того, что стоял ближе, – грязного чучела.

Голова его дернулась, очки треснули и отлетели в сторону. Неповоротливый бугай покачнулся, а Святой, крутнувшись на месте, ударил его ногой в горло. Глаза очкарика закатились, голова повисла. Словно в замедленной съемке, он тяжело опустился на колени и упал лицом на асфальт.

На капот вскочил Баклан, но прежде чем он успел напасть, Святой протянул руку, схватил Глашу и отшвырнул в сторону, на газон.

Сзади в него вцепилась чья-то рука.