Последняя ночь колдуна

Когда его утонувшие в пиве мозги не без усилий всплыли на поверхность и он смог сообразить, кто перед ним, его спине стало жарко и веселиться как-то сразу расхотелось.

– Святой? – неуверенно пробормотал он, все еще надеясь, что обознался.

Глаша с удивлением уловила в его голосе страх.

Мужчина не ответил. Он продолжал стоять, засунув руки в карманы куртки и как будто не замечая Глаши, болтавшейся на его шее.

– Святой, ты каким ветром здесь? – Баклан попытался скрыть позорную дрожь в голосе за фамильярностью.

Глаша знала ответ и в испуге вцепилась в кожаного изо всех сил. Но он не сказал «нет», зато тихо и зло прошипел ей в ухо:

– Отцепись…

Глаша лихорадочно соображала. Предстояло выбрать из двух зол.

Ублюдки позади или разъяренный тип прямо перед носом. Она выбрала второе и обняла мужика покрепче. Он тихо крякнул.

Парни занервничали. Похоже, прозвище «Святой» было им хорошо знакомо и они предпочитали с ним не связываться.

– Ладно, Святой, без обид, – раздался писклявый голос, – мы отваливаем! Девка эта нам по фигу.

– А чего ловили? – спросил Святой без любопытства.

– Да так… скучно.

– Если скучно, Чика, тебя ведь так звать? – езжай на проспект, сними там шлюху и оттянись по полной, – посоветовал Святой почти по-отечески. – Нехорошо пугать обывателей.

На «обывателей» Глаша почему-то обиделась.

– Кто ж знал, что она эта… как его… обывательница. Мы думали, обычная соска. Иначе с какого кайфа она на шпильках в такую погоду?

Святой пропустил оправдание мимо ушей, и тогда третий парень добавил:

– Мы ж ничего ей не сделали!

«Ничего себе ничего! – возмутилась Глаша.

– Ну что, пошли мы? – спросил тем временем Баклан.

– Валите, – разрешил Святой.

Топот ног стих подозрительно быстро. Глаша пошевелилась.

– Может, наконец слезешь с моей шеи? – язвительно обратился к Глаше ее спаситель.

Глаша мгновенно разжала скрюченные от напряжения пальцы и быстро отпрыгнула в сторону.

– Спасибо, – неуверенно пробормотала она.

– Не стоит.

Он сказал это таким тоном, что Глаша покраснела. Она поняла, что на спасенную героиню в его глазах явно не тянет. Он оглядел ее с ног до головы без интереса и даже вроде бы презрительно. Только на мокрых открытых туфлях взгляд задержался чуть дольше.