Ночной крик

Колорадского жука у нас отродясь не водилось, а больше…

– Вот ты где, поганка! – раздалось совсем близко и с той, с чужой стороны из-за кустов вынырнула сухопарая женщина, которую Вика поначалу, пока не разглядела морщинистого лица, приняла за девушку. Собачонка испуганно отскочила на безопасное расстояние, но потом все же заворчала, предупреждая незваную гостью, что если что, она сумеет постоять и за себя и за хозяйку. Та в ее сторону даже не посмотрела. Сверкая густо подведенными глазами, девочка-старушка едва не набросилась на Катю с кулаками:

– Дрянь, воровка, негодяйка! – брызжа слюной, вопила она, потрясая костлявыми руками над головой.

Катя слегка нахмурила брови, но больше никак на эту тираду не отреагировала.

– В чем дело, Софья Аркадьевна? – спросила она ровным голосом, не прекращая обрывать ягоды.

– Она еще спрашивает! – возмущенно воскликнула женщина, обращаясь, за неимением никого другого, к Вике. Девушка от такого напора едва не выронила корзинку, уже почти до краев наполненную смородиной, и попятилась.

 – Ты, ты браслет скоммуниздила! Больше некому!

– Это тот, что с паучками? – Прищурилась Катя.

– Ага! Призналась!

– Не в чем мне признаваться. Не брала я ничего. А браслет Гаевской я у вас на руке видела. Вот и спросила, о нем ли речь.

– Мне его Ирина сама дала. А ты украла! – взвилась Софья Аркадьевна и так высоко взмахнула руками, что ее платиновый парик съехал набок. В пылу она даже не заметила, насколько комично выглядит, а Вика едва сдержалась, чтобы не хихикнуть.

Сдвинутая набекрень шапка чужих волос смотрелась очень забавно.

– Верни браслет, дрянь! – топнула ногой дама. Не рассчитав, она вогнала каблук глубоко в землю и пошатнулась, потеряв равновесие. Собачка весело тявкнула.

– Сказано, не брала я ничего, – отрезала Катя и перешла на другую сторону куста. – А если хотите – идите и жалуйтесь Гаевской. Это ж ее браслет. Пусть в милицию заявит. Или сами заявите. Вот прямо сейчас. Подсказать, в каком доме участковый живет?

– Ах ты… да ты… да я… – от натуги Софья Аркадьевна пошла пятнами, но так и не смогла больше выдавить ни слова.

Резко развернувшись, она быстро пошла прочь. Ее шпильки зацокали по мощеной дорожке в сторону дома, струной натянутая спина скрылась за густыми ветвями дерева. Рыжая собачонка, осмелев, проводила ее оглушительным звонким лаем.

– Никуда она не пойдет, – спокойно проговорила Катя, вновь подходя к Вике и высыпая в корзинку последнюю пригоршню спелой смородины.