Двойной обман

Что я делаю здесь, в машине парня, которого знаю всего три дня? А вдруг он какой-нибудь извращенец? Маньяк? Да, пока он был очень осторожен, не торопил меня… Но, может быть, маньяки так и ведут себя? Усыпил бдительность, завез куда-нибудь – и все! Никто меня не найдет… Никто, наверное, искать не будет. Я же уехала с ним добровольно!

Наверное, если бы Томас задержался еще немного – я бы просто сбежала. Но, в тот момент, когда моя рука уже легла на ручку дверцы, он вернулся. С парой больших полотенец в одной руке и корзинкой – в другой.

– Я хочу показать тебе одно место… Не думаю, что его сможет показать кто-нибудь еще.

Его рука скользнула по моей щеке, и страх вдруг растаял. Растворился в его синих глазах, таких нежных, добрых… Я уже с нетерпением ждала его сюрприза и не начала нервничать, даже когда машина выехала с территории отеля и помчалась куда-то в темноту, прочь от приморского городка.

Мы ехали недолго. Уж не знаю, как Томас ориентировался в этой темноте, но он вдруг свернул на обочину, подхватил корзинку и помог мне выбраться из машины.

– Нужно было посоветовать надеть тебе что-то более удобное… Ну да ладно, теперь уже поздно.

Буквально через пару шагов я поняла причину его беспокойства. Оказалось, не везде к морю вели ровные, удобные дорожки. Нам пришлось протискиваться между какими-то деревьями и кустами, настолько густыми, что я моментально потеряла чувство направления и только надеялась, что мой спутник хорошо знает дорогу.

Пока мы пробирались через заросли, я все больше сердилась на Томаса. Ветви густого кустарника норовили схватить за голые плечи. Узловатые корни словно специально ставили подножку, и только помощь моего спутника иногда спасала меня от того, чтобы не растянуться на земле. Дважды мне пришлось остановиться, чтобы вытряхнуть из босоножек забившиеся камешки и песок – а ведь шли мы не так уж и долго, не более десяти минут!

Жаловаться я не решалась, но про себя успела пожалеть о том, что не настояла на том, чтоб остаться в отеле.

– Томас, боже, здесь просто прекрасно…

Мое недовольство мгновенно растаяло, словно растворившись в мягком лунном свете, струившемся с неба.