Развод. Уходи навсегда

А если небо затянуто облаками, то свет фонарей и миллионов машин отражается от поверхности этих облаков и, преломляясь отчего-то в красный спектр, окрашивает парки и улицы с домами розовым. Особенно это заметно зимой на снегу.

Сидела на кухне и смотрела в окно. С тех самых пор, как муж убежал от меня, словно от чумной.

Вначале внимание сосредоточилось на моём отражении в стекле. И мысли невольно сконцентрировались на себе.

Может, это я что-то упустила и не заметила? Не заметила, как перестала быть интересной для мужа.

Но мне казалось, что именно стабильность и спокойную теплоту наших отношений и ценил Владислав. Что ему дорог был тихий семейный мир семьи. Что ему хорошо было с нами.

И я была уверена в нашей семье ещё недавно.

Ошибалась?

Отчего он всё ломает, а я чувствую себя виноватой?

Переживала и вспоминала нашу жизнь.

И как же обидно.

Так больно.

И так жаль.

До недавнего времени у нас всё было хорошо. Мы жили в атмосфере любви.

Если не включать верхний свет, то моё отражение в стекле не так затмевает пейзаж, и в гулкой ночной тишине квартиры накатывают воспоминания.

Как мы познакомились. Как он ухаживал за мной. Как звал замуж. Умолял. Упрашивал.

Почти до четырёх утра пробыла я на кухне. Пока не пришёл, не вернулся мой муж, шурша ключами в замке.

Ну, что…

Поговорим, милый…

– Что происходит? – спокойно спросила я, прислонясь плечом к стене коридора и глядя, как муж снимает с себя промокшую куртку.

– Ничего, – устало ответил он.

– С тех пор, как ты съездил в командировку, это «ничего» разрушает нашу жизнь словно торнадо, – я пожала плечами и прошла следом за ним, договаривая фразу, пока муж заходил в спальню.

– Я не рушу. Я пытаюсь сохранить, – проговорил устало Владислав, доставая чистую и сухую одежду и явно собираясь в ванную.

– Сохранить что? Отношения со старой зазнобой? – спросила я, закрывая дверь в комнату и перегораживая её.

– Нет, я, наоборот, стараюсь сохранить семью, – устало проговорил Владислав, усаживаясь на нашу семейную кровать.

Я не для этого ждала всю ночь окончания его истерики, чтобы дать мужу и сейчас уйти от разговора.

– Я не слышала о её существовании все наши годы. Десять лет.