Измена. Больше чем любовь

Зачем обеспеченный, серьёзный человек, отец семейства и владелец вполне успешного дела будет так себя вести? Что, чёрт возьми, происходит? Розыгрыш?

На краю сознания билась трусливая мысль. Хотелось не трогать это всё. Это был другой мужчина. Забудь!

Но раз я уже сомневаюсь, практически была уверена в его измене, то дальше станет только хуже.

Я изведу себя так. Это как головоломка, которую не понимаешь, как решить. Только от результата слишком многое зависит.

Анастасия Петровна привезла Анечку, и я вызвала такси через полтора часа до аэропорта.

Возможно моё поведение похоже на бегство, но я не могла оставаться с Дмитрием в одном доме. Это закончилось бы безобразным и необоснованным скандалом. Без фактов. На одних эмоциях.

Поэтому я решила уехать на два дня раньше. И этим очень удивила и маму, и Аню.

Ольга ещё вчера скинула мне номер какого-то своего племянника или племянника подруги. Это неважно. Главное, что хорошего юриста, и я решилась позвонить ему.

– Добрый день! Меня зовут Марина Анатольевна, и вас должны были предупредить о моём звонке.

– Добрый. Меня зовут Алексей Валерьевич. Я ждал вашего звонка. Мне Ольга Васильевна вкратце обрисовала ситуацию. Скажите, куда я могу подъехать для разговора? – резво начал молодой и бодрый голос.

– Я через три часа должна быть в Домодедово. Даже не знаю, что вам предложить? – начала я неуверенно.

– Я подъеду в аэропорт. Не проблема. Скиньте локацию и встретимся там. До встречи!

Ничего себе, какой резвый юрист.

В Домодедово опять что перестраивали. Я скинула юристу метку первого попавшегося кафе, и мы с дочкой прошли регистрацию на рейс.

У нас с Аней из вещей всего-то её рюкзак и один маленький чемодан, можно назвать его и сумкой. Чтобы не морочится с багажом и можно было взять вещи как ручную кладь с собой.

Ждать пришлось совсем недолго.

Минут через пятнадцать после моего сообщения рядом со мной остановился высокий и приятный моложавый блондин. Просил называть его Алексеем для простоты общения. Он так внимательно смотрел на меня, что мне захотелось плакать. Что, неужели всем заметно, что я брошенная женщина и на мне теперь видны рога?

Стоп. Это эмоции. Не злись.

Я уговаривала себя и одновременно разглядывала этого Алексея.