Я вернулся за сыном

Опять его руки и губы возвращают меня. Каждая наша близость как будто приносит мне частичку меня прежней. Ногтями впиваюсь в его плечи и прикусываю губу. Боюсь разбудить Никиту.

– Завтра скажу секретарю, чтобы дом искал вместо квартиры, – говорит Олег, быстро целуя меня в обкусанные губы и откидываясь на бок.

– Зачем? – смотрю удивленно.

– Чтобы не надо было губы кусать, – хитро улыбается.

Смущенно отвожу взгляд.

– Давай так, – говорит, беря меня за подбородок. – Ты уже передала руководство компанией?

Киваю.

– Отлично. В понедельник тогда я сам переговорю с ними.

– Олег, не надо, – прошу я.

Он кладет палец мне на губы.

– Тшш, я сам все решу, – наклоняется и целует быстро в губы. – А теперь спать давай.

Притягивает меня к себе и сильно сжимает.

– Ян, – шепчет в ухо уже в полудреме, – я так скучал по тебе. Вот только сейчас понимаю, как сильно скучал… Боялся, что никогда больше не увижу тебя…

Целует в ухо.

Мне хочется так много сказать ему, но почти сразу же в ухо раздается мерное дыхание Олега.

Сама сильнее прижимаюсь к нему и тоже закрываю глаза.

Наверное, это самые счастливые выходные в моей жизни.

Я боялась, что Никита будет чувствовать себя обделенным, если Олег решит остаться на все выходные. Но порой мне кажется, что я тут лишняя. Так странно, насколько легко они нашли общий язык.

Сейчас, наблюдая за тем, как Никита с гордостью показывает Олегу свои самолеты, я с горечью думаю о том, что он так и не познал радости от общения с отцом.

Влад не обращал на Никиту никакого внимания. Мог даже не сказать ему ни слова за весь день. И сын быстро понял, что неприятен отцу. Перестал подходить к нему, пытаться рассказать что-то.

Последней точкой в их окончательном отдалении стал удар, нанесенный Владом Никите. Он целился в меня. Но Никита бросился под руку.

Тогда я испугалась настолько сильно, что, забыв о страхе, вскочила и вцепилась в волосы Влада. Но тут же получила пощечину и упала рядом с сыном.

Когда Влад двинулся на нас, я поняла, что это может стать концом.

Влад отступил. Злость в глазах никуда не делась, но он больше нас не трогал.

В тот раз я поклялась, что, если он еще притронется ко мне или к Никите, ни он, никто другой нас больше не увидит и это клеймом ляжет на его репутацию. А за нее он боялся больше всего.

От воспоминаний начинает колоть сердце. Надо успокоиться. Все позади.