Я тебе запрещаю

Бросаю взгляд на его руки, обхватившие ее за бедра, и Настя сама убирает их с себя.

– Это так ты учишься? – спрашиваю строго.

– Как ты… вы здесь оказались? – вовремя поправляется она.

– Кто это вообще? – встревает в нашу беседу сосунок. – Это что? Папик твой? А строила из себя!

Вижу, что с таким говорить бесполезно. Поэтому просто хватаю его за затылок и припечатываю смазливой рожей к косяку.

– Ай! – кричит он. – Ты что делаешь?

На косяке красные пятна, а сосунок тщетно пытается остановить кровь из носа.

– Ты мне нос сломал! – восклицает.

– Продолжить? – спрашиваю я. – У тебя еще есть много, что сломать.

Замахиваюсь и парень тут же выбегает в так и не закрытую дверь.

Подхожу к Насте. Она прижимается спиной к стене и со страхом смотрит на меня.

– Чего не бросилась защищать сосунка? – спрашиваю, еще приближаясь к ней.

В ответ – тишина. Ладно. Потом еще поговорим.

– Поехали! – беру ее за предплечье и толкаю к двери.

– Куда? – спрашивает она, но послушно идет.

– Не умеешь одна жить, – говорю, не глядя на нее.

– А мои вещи? – восклицает она, когда мы уже выходим из подъезда.

– Завтра привезут. Садись.

Толкаю ее в машину на заднее сиденье. Сам сажусь за руль.

Всю дорогу до дома мы едем молча. Я изредка смотрю в зеркало, наблюдаю за Настей. Она сидит, сосредоточенно глядя в окно. И вот эта ее сосредоточенность и спокойствие вселяют в меня тревогу. Я чувствую какой-то подвох. Она не возмущается, не задает вопросы. Сидит покорно. Это не похоже на нее.

И я оказываюсь прав. Моя интуиция меня не подводит. Впрочем, как всегда.

Как только машина останавливается перед воротами дома в ожидании, когда их откроют для въезда, я слышу щелчок замка задней двери. Оборачиваюсь.

Настя уже выскочила из машины и сейчас убегает в сторону леса.

Да чтоб тебя!

Я выхожу из машины и бегу следом.

Детский сад. Игра в догонялки. Она, все-таки, чокнутая.

– Анастасия! – кричу я. – Стой!

– Отстаньте от меня, – отвечает она, даже не обернувшись, – мне ничего не надо.

Конечно, я нагоняю ее. Хватаю за руку и тяну к себе. Она отбивается, толкается и в этой бессмысленной борьбе мы спотыкаемся об опавшие ветки и падаем прямо на землю. Я оказываюсь на Насте.

Сначала она испуганно смотрит на меня, а потом открывает рот и издает всего один лишь звук и я закрываю рот ладонью.

– Тихо, дура, – не сдерживаюсь в выражениях, – всех соседей перепугаешь. Куда дернулась?

Она продолжает толкаться, ворочаться подо мной.