Докричаться до небес

Посмотрел на фотографию и виновато отвел глаза:

– Прости, мама. Я завяжу. Обязательно завяжу, но не сегодня.

Отставил опустевшую бутылку в сторону и потянулся за второй, физически ощущая осуждение единственного человека, который меня понимает. Понимал. Горлышко выскользнуло из трясущихся пальцев, и я, поежившись, опустился в снег на колени, шаря рукой под скамейкой. А бутылка, словно издеваясь, никак не хотела возвращаться, отскальзывая все дальше. Зарычав от злости, повернулся, наткнулся на небесно-голубые глаза, и завыл, молотя кулаком промерзшую землю.

Бутч бережно положил букет алых роз у основания мраморной плиты, провел ладонью по ее краю, а потом расстегнул куртку и накинул ее мне на плечи.

– Фил, ты совсем ебнулся. Еще бы голый приперся.

– Заткнись. Что ты со мной сделал? Что ты мне вколол, Бутч?

– Заглохни! – он поднял меня, прислонил к оградке и быстро собрал в пакет бутылки. – Поехали.

– Что ты сделал? Зачем? Бутч, ты мудак! Зачем ты мне сказал про ночь?

– Затем, чтобы ты начал думать! – зло ответил он.

Тряхнул пакетом и, схватив меня за грудки, притянул к себе. – Это тебя не спасет! Понимаешь? Подумай своей тупой башкой! Подумай, что бы сказала твоя мать! Подумай, Фил! Этого она хотела от тебя? Сомневаюсь.

– Отвали! – оттолкнув его от себя, заорал я. – Ты ни хрена не понимаешь!

– Да? – Бутч снова рванул меня на себя и зло зашипел, – У меня не было и сотой части того, что было у тебя! Твоя мать не отказалась от тебя! Не бросила у дверей детдома, чтобы не позориться сыном-уродом.

И после этого, ты мне хочешь сказать, что я ничего не понимаю? Меня вычеркнули из жизни за кривые глаза, а за тебя, дебила, отдали жизнь! Кто из нас двоих должен ненавидеть этот ебучий мир? Кто? Ты? Или все же я? Кто, Фил?

Бутч встряхнул меня, как щенка, и опустился на скамью.

– Помнишь, как мы познакомились? – усмехнулся он. – До сих пор не могу понять, почему твоя мама тогда не сдала меня в ментовку. Привела к вам домой, накормила и попросила отдать фотографию из кошелька.

Фотографию, а не деньги. Понимаешь? Ей была важна твоя фотография.

– Заткнись! – прохрипел я, вытирая слезы. – Я все это знаю.

– Нет! Ты послушаешь еще раз! – Бутч достал из кармана связку ключей и посмотрел на маленькую обшарпанную машинку-брелок. – Ты тогда отдал ее мне, хотя тетя Женя только купила новую модельку для твоей коллекции. Помнишь?

– Помню. Красный «Вайпер».

– И трансформера.

– Который ты тут же сломал, – грустно улыбнулся я.