По новой

Разговор выдался долгим и сложным, однако врач в итоге не стал отказывать столь настойчивому родителю. Так что совсем скоро мистер Милонас помогал дочери сесть в машину, поскольку Алекса напрочь отказывалась открывать глаза.

Мама села рядом с дочерью, обнимая и поглаживая ее всю дорогу до дома, благодаря чему Алекса на время задремала.

– Милая, мы дома, – ласковый голос матери раздался над самым ухом, и Алекса хотела было открыть глаза, но стоило свету попасть в них, она снова зажмурилась. Вспомнила, что глаза нельзя открывать ни в коем случае.

Отец вновь помог дочери, придерживая ее и стараясь полностью контролировать ее движения, и лишь дома Алекса смогла вздохнуть чуть спокойнее. Здесь она хотя бы знала, где находятся двери и мебель. Сможет ли она теперь жить вот так постоянно? В вечном мраке?

– Дорогой, отведи Алексу в ее комнату. Я быстро сделаю ужин, – тихо попросила женщина мужа, на что тот без вопросов кивнул.

– Идем. Аккуратней, милая, – ласково говорил мужчина, поглаживая дочь по руке, пока вел Алексу в сторону комнаты.

Алекса молчала, просто не зная, что говорить родителям. Она вспомнила, что произошло. Вспомнила, как они сорвались с обрыва, вспомнила, как Дилана первым проткнуло суком дерева. Алекса не могла забыть, как кровью заливало весь салон… Ее кровью и чужой. Все смешалось воедино.

Руки Алексы задрожали от нахлынувших воспоминаний. Глаза защипало, но она не позволила себе плакать. Не сейчас. Сначала ей нужно было просто отдохнуть. Побыть дома, в тишине и уюте.

Отец помог ей сесть на кровать и погладил дочь по спутавшимся волосам.

– Если захочешь поговорить, я всегда готов тебя выслушать.

– Спасибо, – хрипло ответила ему дочь. – Сейчас я хочу просто отдохнуть, ладно?

– Конечно.

Отец поцеловал Алексу в лоб и поднялся с кровати. Закрывать дверь до конца он не стал, чтобы при необходимости услышать зов дочери. Когда отец отправился к матери на кухню, Алекса медленно прилегла и начала глубоко дышать.

Надо все делать аккуратно.

Медленно и аккуратно. Едва противясь сковывающему страху, она стала очень медленно раскрывать глаза. Очертания мебели в комнате стали складываться из расплывчатых фигур в полноценные предметы. И казалось, что все нормально, но… Тетради стопкой слетели со стола и как дикие звери стали биться об стену. Алекса снова зажмурилась и тихо завыла. Глаза болели оттого, что приходилось все время жмуриться, становилось невыносимо ходить таким образом.