Попала, так попала, или Невеста для двоих

Посмотрел на меня, все еще не сводящего глаз с собственных трясущихся пальцев. Посмотрел на Мелиссу, дрожащую с головы до ног и отвесил мне хорошую оплеуху.

В ушах зазвенело, а в глазах начало двоиться. Я даже не знал, что у него такая тяжелая рука.

Мелисса вскрикнула. Словно очнувшись, она прижала ладонь к покрасневшей щеке и бросилась бежать, а отец втолкнул меня в комнату.

– Как ты посмел поднять на нее руку?! – гремел он.

– Она украла украшения мамы! – вспомнил я причину своего гнева.

– Это я подарил! – продолжал кричать отец.

– Твой сын! – мы кричали друг на друга, забыв о приличиях.

– А она дочь! – встретил мой неверящий взгляд и поправился: – Я воспитываю ее, как свою дочь. И ты должен относиться к ней соответственно! Должен уважать ее! Такова моя воля! Она тебе ровня!

«Дочь! Дочь!» – неотступно звенело в голове. Я смотреть не мог на Мелиссу, чтобы не испытывать неподобающих чувств, и сбежал в столицу.

Я бежал от стыда за содеянное, от своей, как я теперь знал, страсти, противной природе и обществу.

Вернуться меня заставило только известие о тяжелой болезни отца.

Мелисса сделала мне одолжение и не показывалась на глаза, а когда отец испустил дух, уронив и разбив зеркало, я услышал судорожный всхлип за дверью и дробный стук башмачков.

«Я ведь даже не позволил ей проститься, поскольку проводил дни и ночи у постели отца», – все это пронеслось в голове, и я бросился следом.

А увидел только как ее юбки мелькнули и исчезли за скалой.

Неужели она считает меня таким монстром, что предпочла умереть, чем жить со мной под одной крышей?

«Пожалуй, у нее есть для этого причины», – думал я, рассматривая тонкий профиль на фоне темного окна.

Повел рукой, подзывая светильники, они подплыли ближе. Я свел пальцы – их свечение ослабло. Я не хотел, чтобы Мелисса проснулась.

С тех пор, как я ее не видел, рыжие волосы потемнели и приобрели глубокий каштановый оттенок. Скулы стали более выразительными, а губы перестали быть детскими и стали очень женственными… желанными.

Я резко отстранился и настороженно посмотрел на спящую – она повернулась на бок, вздохнула и подбила подушку под щеку.

Светильник завис прямо над ее лицом, и я не смог удержаться, снова склонился, рассматривая тонкие черты.

Невольно искал сходство и не находил его. Возможно, потому что не хотел и боялся.

Мысль, что я люблю собственную сестру приводила в ужас.