(Не)служебный роман

Porco cane[2 - Порко кане (ит) – черт побери], от него ничего не укрывается

– Нет, все нормально, – поспешила ответить я. – Не вижу никаких проблем.

– Что же, отлично, – Вадим подвел итог под нашим разговором. – Вот только, знаете вы или нет, но у нас сейчас небольшая проблема. Ваша предшественница ушла и забрала все наброски, а сроки выхода коллекции уже горят. Подписаны договора на аренду рекламных площадок, разосланы приглашения на презентацию, договоренности с журналами… Да что я вам рассказываю, вы и сами все знаете, а эскизов нет даже в проекте.

Дела… Видимо, они в полной заднице. Интересно, почему Алиска мне ни слова не сказала?

– Еще не из таких ям вылезали, – протянула Вадиму руку, и он пожал.

– Вот вы где!

Мы одновременно обернулись и увидели влетевшую в переговорку Алиску.

– Молодец, что пришла! А я вот задержалась и все переживала, что не дождешься! – излишне громко и обеспокоенно восклицала подруга. – Хорошо, что вы встретились! Я смотрю, уже успели договориться? – ее взгляд задержался на наших все еще соединенных руках, и между оформленных по последней моде и аккуратно подкрашенных бровей пролегла тонкая морщинка.

Вадим сразу же отпустил мою ладонь и выразительно посмотрел на свои дорогие наручные часы.

– Ой, Вадик, ну ты же знаешь эти пробки, – отмахнулась она холеной кистью. – Что уже успели обговорить? Вадик тебе рассказал, какая грандиозная рекламная компания у нас запланирована? Вот только рекламировать нечего! Пойдем, попьем кофе, и я тебе все расскажу! Умираю, хочу кофе.

– Можешь начинать умирать прямо сейчас, – раздался пронзительно-ледяной голос. – А Марине Сергеевне надо работать. У нас времени меньше, чем в обрез. После обеда я хочу собрать совещание и услышать концепцию будущей коллекции.

– Что, даже кофе попить нельзя, что ли? Она же не в рабство сюда продалась! – возмутилась Алиска больше невозможности потрындеть, чем лишению меня кофе.

– Кофе она может попить на рабочем месте и одновременно думать над коллекцией, чего твоя трескотня не позволит.

Алиска фыркнула, взмахнула алым шелковым шарфиком и вылетела за двери, а Вадим повернулся ко мне.

– Можете иди, – любезно разрешил он.