Огонь vs Лед

– Не думал, что мое курирование Академии начнется с розыска опаздывающих студентов, – окинув нас холодным взглядом, заявляет он. – Я полагал, что сюда идут учиться, а не романы крутить. Стоило ли так усердствовать, чтобы в первый же день опаздывать на важное мероприятие? – он снова осматривает нас обеих колким взглядом. Запах морозных яблок становится резче, обжигает ноздри, а зрачки в стремительно светлеющих глазах сужаются и становятся вертикальными.

Ма-ма. Он же готов к обороту. Что так могло разозлить?

– Просто во время испытания мы сплотились и договорились с Алисом пойти на ужин, – безмятежно щебечет Дарина, будто перед ней не злющий, готовый к обороту дракон.

Принц не отводит от меня пронзительного взгляда, его ноздри чувственно трепещут, но все-таки делает шаг и уступает дорогу.

– Просто, Диеринар или куратор. Здесь нет титулов.

Он старается говорить ровно, но из-за этого голос кажется глухим.

– Спасибо, куратор, – не дрогнув ни единой мышцей, Дарина приседает в легком поклоне и тянет меня к столовой, подальше от разгневанного неизвестно чем дракона.

Кто бы мог предположить в столь хрупкой девушке подобное хладнокровие.

– Спасибо, – сипло выдавливаю я, чувствуя, как мороз прожигает спину.

– Не за что, –  беззаботно откликается Дарина.

Принц недовольно хмурится, измеряет нас обеих мрачным взглядом и хмыкает, непонятно что этим выражая.

– Следуйте за мной, – сухо приказывает и снова оценивающе нас осматривает.

Нервно трепещут ноздри, – он зачем-то еще и принюхивается, – а глаза с каждым мгновением становятся все темнее. Диеринар будто хочет что-то спросить, но исчезает едва проскользнувшая в движениях неуверенность, и он решительно шагает по аллее.

Мы молча следуем за ним. Столько всего хочется спросить у Дарины: почему она промолчала, что я девушка; почему прикрыла перед принцем, как намерена поступить дальше, – но не при нем же.

Мрачно сверлю широкую напряженную спину – вот почему он всегда появляется, когда не надо, и все мне портит?

Диеринар поводит плечами, будто чувствует мой взгляд,  но не оборачивается, только широкая спина еще больше каменеет, и походка утрачивает хищную плавность, становится скованной, угловатой.

По аллее, обсаженной невысокими деревьями, с листьями, словно покрытыми инеем, мы идем в сторону полигона.