Цветок для Тьмы

Почему незнакомец, назвавший себя лордом, так легко увез меня с собственной свадьбы? Жрица обещала, что меня никто и ни к чему не сможет принудить, почему покровительство Ашты меня не защищает?

С глухим перестуком копыт лощадь спускается по усыпанным цветами ступенькам к поджидающей своего лорда свите – никто, кроме него не решился на подобное святотатство – въехать на лошади в храм Рассвета.

– За мной! – едва закончились ступени, крикнул лорд, захохотал и пришпорил лошадь.

Взметнулись яркие лепестки, ветром раздуло мою вуаль, застилая удаляющийся храм, моего жениха, его отца, гостей, словно отделяя меня от них.

Я трясусь на лошадиной спине. Каждое движение отдается болью в спине и животе. От того, что удерживаю голову, шея затекает, и больше нет сил. Голова повисает, и все, что могу сделать – это только повернуться щекой к потному боку несущегося коня.

От постоянных ударов ее вскоре начинает саднить, короткая шерсть лезет в глаза, на губах ощущаю терпкий вкус.

Мне больно, плохо, кружится голова. Я мечтаю, чтобы это поскорее закончилось.

Пытаюсь повернуться, хоть что-то сделать, чтобы все тело так не болело, чтобы голова не кружилась, и сразу же жесткие пальцы впиваются в шею сзади.

– Что же ты все вертишься? Разве тебя не учили, что женщина должна быть покорной? Так я тебя научу. Станешь шелковой, муж еще спасибо скажет, что приструнил тебя, – он снова смеется и сильнее сдавливает шею.

Перед глазами все размывается, и я проваливаюсь в темноту.

Ощущения возвращаются неохотно.

Цоканье копыт становится воде как более громким, звонким, или мне это только кажется. Вместо привычного запаха пыльной дороги, деревьев, полей сухого и опасного – каменных отвесов гор, в нос ударяет что-то резкое, неприятное. Шум и гвалт нарастает, режет уши, пока резкий трубный звук едва не оглушает. Я вздрагиваю и с трудом поднимаю налившиеся тяжестью веки.

– Очухалась, наконец! Вовремя! – раздается надо мной глумливый голос, и тяжелая ладонь снова охаживает спину и ниже.

Пытаюсь повернуть голову, потому что ударяющаяся о бок лошади щека уже горит.

– Да не ерзай ты, Уже почти приехали, ладонь снова ударяет по спине, выбивая из меня воздух.

С губ срывается слабый стон, но вижу возвышающиеся над нами серые стены и надеюсь, что мучительное путешествие близится к концу.