Фиалковое сердце Питбуля

Но даже осознание этого не может заставить меня открыть глаза и разжать пальцы, кажется, намертво вцепившиеся в кожанку.

Я рвано дышу, боясь поверить в то, что мотоцикл наконец остановился. Страшно открывать глаза, чтобы посмотреть куда мы так гнали. Мне даже кажется, что эта остановка не больше, чем временная, и стоит хотя бы приоткрыть один глаз, гонка начнется снова. Только рокочущее урчание мотора обрывается, Назар что-то делает и мотоцикл немного смещается назад, а потом моих пальцев касаются его горячие ладони, накрывают их, согревая.

– Эвридика?

– Г-г-г-где м-м-м-мы?

– Здесь.

– Г-г-г-где з-з-з-здесь?

– Там, где должны были оказаться, – снова уклончиво отвечает Назар, негромко смеясь. – Я тебя немного обманул, чтобы ты смогла кое-что увидеть.

– Ч-ч-ч-что?

– Открой глаза и посмотри.

С опаской разлепляю один глаз, потом второй, продолжая стискивать куртку Назара. Осторожно поворачиваю голову налево, ведь справа нет ничего кроме расписанной граффити трансформаторной будки, а она вряд ли могла быть целью этой гонки по городу.

Кованый забор, широкие открытые ворота, сквозь которые неторопливо идут люди. «Мирославский парк отдыха» – вывеска с графиком работы. Я смотрю на нее и, прочитав три раза, чтобы убедиться в том, что и так понятно, начинаю хохотать, как припадочная.

– А что случилось, что нам так срочно надо было сюда приехать? – спрашиваю, а сама немного разжимаю пальцы, чтобы ладони Назара смогли накрыть их полностью.

– Надо слезть и сходить в сам парк, чтобы посмотреть.

Рассказывать не интересно, – он снова уходит от ответа, но мне хочется посидеть и перевести дух ещё немного, поэтому задаю, кажется, самый глупый вопрос:

– Это твой мотоцикл?

– Мой, – вполне очевидный ответ и приятный смех. – А вы, оказывается, трусиха, Эвридика Васильевна.

– А вы, уже второй раз меня обманываете, Назар Георгиевич, – улыбаюсь я и внезапно понимаю, что продолжаю сидеть, не выпустив, прижавшись к спине Назара, и мне это нравится, несмотря на его обман.

– Каюсь, виновен.

– Ещё бы, – усмехаюсь, мотаю головой и все же нехотя убираю руки с груди Назара. – Не отделаетесь теперь пирожными, Назар Георгиевич.

– И я этому безумно рад.

– Что? В смысле рад?

– Вы только что развязали мне руки, Эвридика Васильевна. Теперь не удивляйтесь, что я начну замаливать свои грехи на полную катушку.

Назар с лёгкостью слезает с мотоцикла, чего нельзя сказать обо мне.