Фиалковое сердце Питбуля

Ровно в восемнадцать я начал крутиться, решив, что и самостоятельно смогу добиться успеха. Тачки, недвижимость, свой бизнес, уже полностью легальный, и теперь «проверка на вшивость». Сможет ли Питбуль проглотить кусок, в который так рьяно вцепился, или все же поперхнется.

– Назар Георгиевич, чай для Михаила, – секретарь передает аккуратную чашечку Глоку и выжидательно смотрит на меня. – Ольга. Может, у вас есть какие-либо распоряжения?

– Мне нужен лед.

Приподнимаю свой стакан, и девушка без лишних расшаркиваний забирает его, идёт к бару и достает специальными щипчиками два металлических кубика из, скрытой в недрах объемного шкафа, морозилки.

Они опускаются на дно стеклянного куба, следом в него наливается вода, все тот же неизменный «Perrier», на ту самую высоту, которую неоднократно видел отец, знает мой секретарь, на звук могу определить я.

– Спасибо, Ольга. Вы свободны.

Разворачивающееся шоу все больше отдает постановкой Авалова старшего, а до его официального начала остаётся всего лишь немногим больше пяти минут.

И я не удивляюсь, когда в левом нижнем ящике стола нахожу пачку сигарет, пепельницу и зажигалку. Счетовод подготовил поле для игры, Питбуль принял ее правила, ждём оставшихся игроков.

– Назар Георгиевич, к вам посетители.

Голос секретаря из динамика селектора, Глок, пришибленный ему непонятной перестановкой и происходящей постановкой, смотрит на меня, поднимаясь со своего места на диванчике.

– Сядь, – в голосе прорезывается сталь, я не люблю игры вслепую, но еще меньше люблю суету.

Жму кнопку и произношу, – Ольга, впустите.

Сам поднимаюсь из-за стола и выхожу пожать руки тем самым посетителям – Черкессу и его сыну.

– Жалил, Касим.

– Назар.

Крепкое рукопожатие полноватого мужчины с хитрым прищуром глаз и вялое, едва ли не безжизненное, его сына. Слишком бледная кожа, даже для простого северянина, а для араба и вовсе. Неестественно расширенные зрачки, суетливые глаза, старающиеся смотреть прямо, но неконтролируемо скачущие по сторонам.

– Прошу, господа, я вас слушаю, – жестом предлагаю занять кресла, Черкессу показываю на бар, намекая чувствовать себя как дома.

– Спасибо, Назар, но сперва о делах. Отметить всегда успеем.

– Твоя правда, Жалил. Я внимательно слушаю. Что за предложение у твоего сына?

– Назар, дело вот в чем, – Черкесс с улыбкой осматривает кабинет и цокает языком. – Большой человек, большой кабинет. Большому человеку решить наш вопрос легче легкого.