Фиалковое сердце Питбуля

Два клубничный коктейля в прозрачных стаканах с рисунком, имитирующим покрытое морозным узором стекло, и, ставшие практически визитной карточкой, две пары десертов: запечённые в тесте груши и клафути с черешней. Я проткнула трубочкой крышку стакана, попробовала ещё холодный напиток и зажмурилась, откусив небольшой кусочек груши – божественное сочетание вкусов одним махом стерло из памяти грубияна-курьера и все те гадости, которые он наговорил. Подтянув к себе телефон и включив на нем громкую связь, я нажала на иконку вызова рядом с последним в списке и произнесла, улыбаясь от уха до уха:

– Доброе утро, Назар Георгиевич.

– Доброе, Эвридика Васильевна, – ответил он, рассмеявшись. – Надеюсь, вы хотя бы на секунду улыбнулись.

– Улыбнулась, – кивнула я.

– Тогда я не могу не порадоваться. Ведь улыбка девушки с таким именем – это невероятное сочетание.

– Как клубничный коктейль и запеченная груша?

– О нет. Вряд ли хоть какой-то десерт может сравниться с улыбкой Эвридики.

– Да, – прошептала я, чувствуя как внутри вновь разгорается безумное пламя.

15. Назар

Запеченная груша и клубничный коктейль? О нет. Я снова пробую десерт в сочетании с молочным напитком, улыбаясь послевкусию прозвучавшего «Назар Георгиевич», смотрю в окно на просыпающийся город и его улицы, по которым курсируют коробки автобусов, но взгляд неизменно возвращается к верхушке колеса обозрения, виднеющегося над крышами домов.

– Назар?

Требовательный оклик отца из-за спины, но как и до разговора с Эвридикой я отрицательно мотаю головой. Клуб Гони уйдет к Хану. Это решение уже принято и никаких изменений не будет.

– Гоня тебе нужен? – спрашиваю, делая крохотный глоток напитка и разворачиваясь к отцу.

Он не отвечает. Неторопливо перебирает бумаги на моем столе, рассматривая эскизы бани для родителей Эвридики.

– Странно. Хотел бы я знать причину, по которой тебе стали интересны бани.

– Хотел бы я знать причину, по которой ты впрягаешься за Гоню.

– Интересный вариант, – отец складывает листы в ровную стопку, возвращая их ровно в то место, где они лежали, смотрит мне в глаза, буравя взглядом больше по привычке, чем требуя ответа.

Я чувствую, что Гоняев – лишь повод приехать с утра, а самое главное ещё не озвучено и никак не связано с баней или клубом, который Хан по моей указке кошмарит последние дни на полную катушку.