Фиалковое сердце Питбуля

Четыре на три, конечно, не лучший вариант – много неиспользуемых хвостов останется, – но тут надо смотреть что у вас по материалам и сколько его.

– Не боись, Назар! Лес у нас есть. Не хватит, еще привезу, благо знакомых на пилорамах у меня хватает. Напилят как надо, любо-дорого посмотреть будет. Так что с этим вопросов нет. А хвосты… – Василий Павлович переглянулся с женой и махнул ладонью, – Да и черт с ними! На дрова пустим, ежели не пригодятся.

– Или можно сделать шесть на три с открытой террасой, – предложил я.

– А давай! Соседям на зависть, нам на радость! – кивнул отец Эвридики, потирая ладони. – Рисуй, Назар, проект. За мной не заржавеет. Срубим баньку, так попарю, что младенчиком из нее выйдешь.

И решенная банька, словно пристрелочный выстрел, стала первым вопросом в пулеметной очереди о том кто я и где я, посыпавшейся уже от обоих родителей Эвридики. Галина Никитична больше вскользь, стараясь не выдать свой интерес, а Василий Павлович в лоб и напрямую – после его вопросов Эвридика вспыхивала румянцем, но прислушивалась к моим ответам, выдыхая с облегчением на довольное хмыканье отца, решившего, что с меня хватит, лишь через два часа непрерывных расспросов, уже в присутствии вернувшейся с работы Маши.

– Пойдем-ка перекурим, Назар, да мы все же ближе к дому поедем. Можем и тебя подкинуть.

– Спасибо, я на своей, – деликатно отказываюсь, не зная каким образом доберусь до машины после такого плотного чаепития.

– Ну раз на машине, то сам, – кивнул мужчина, поднимаясь из-за стола.

– «Трекхок», «Камаро», – ответил и заулыбался на понимающее угуканье и очередную вспышку румянца на щеках Эвридики.

– «Самара», говоришь? Неплохая машина, у Григорьича сын на такой ездит. Багажник, как по мне, маловат, конечно. Нам вон картошку возить надо или ту же рассаду весной. Вам молодым не понять.

– Всему свое время, Василий Павлович, – согласился я, пропуская мужчину на балкон.

– А то! По молодости-то запросы совсем другие, – хмыкнув, отец Эвридики взял предложенную мной сигарету и, закурив ее, выпустил дым в открытую створку окна.

– Нет.

– Этот что ли? Язвенник?

– Почему сразу язвенник? Могу выпить за компанию, но мне это не интересно.

– Не интересно, – хмыкнул Василий Павлович и, смотря мне в глаза, уже серьезным тоном произнес. – Вот что я тебе скажу, Назар. Я вас городских насквозь вижу. Голову девкам цветочками пудрите, а сами о другом думаете.