Фиалковое сердце Питбуля

– Линда Аскольдовна! – предупредительно шепчу, боясь не то что пошевелиться, а даже вздохнуть чуть глубже, чем никак.

– Владлен! Сколько можно!? Сделай уже что-нибудь!

– Что? Исправлю физиологию? Или надену перчатки!? – Вова опускает меня на пол, снова вытирает ладони и задаёт вопрос, от которого меня передёргивает. – Ещё повтор?

Только не это! Мысленно умоляю всех богов втемяшить Аскольдовне здравую мысль больше не повторять эту поддержку и отпустить нас по домам. Ведь Вова вытирает руки последние полчаса, а это уже не просто звоночек, что я гарантированно упаду, это заполошный набат!

– На сегодня хватит.

«Слава тебе, Господи!» – выдыхаю, не в силах скрыть своего облегчения и радости. Только все же приходится вытерпеть ещё одно прикосновение, уже к коже руки.

– Эв, ты сегодня вечером чем занята?

– Не знаю, Вов. С Манькой хотели посмотреть какой-нибудь сериал.

Я стараюсь придать голосу хоть немного уверенности и твердости, чтобы выдать первую пришедшую в голову мысль за фактическое положение дел и планов.

– Может, я с вами?

– Давай, я у Маньки спрошу и перезвоню тебе, как узнаю?

– Хорошо. Буду ждать звонка, Эв.

Б-р-р-р! Вот как так получалось, что рядом с Вовой во время разговоров о танце и в самом танце меня ничего не смущало, ну кроме потеюших ладоней, а как общение переходило на другие темы, сразу хотелось улизнуть подальше? Может потому, что память подкидывала картинки, где он слюнявит мои губы, а потом случилось это? Передернув плечами, будто снова вживую почувствовала подобие поцелуя, который никак не могла стереть, я пошла к девчонкам, оставшимся посмотреть на нашу с Вовой репетицию.

– Скользкие ладошки? – подмигнула мне Лариса и рассмеялась, когда меня передёрнуло с новой силой.

– Тихий ужас.

– Я потный ужас, летящий на крыльях ночи, – нараспев протянула она, широко размахивая руками, словно полами невидимого плаща, что вызвало взрыв хохота у девчонок, наслышанных о проклятии Вовы Скользкорукого, и улыбку у меня. – Какие планы, Эва?

– Не знаю.

– Наш знойный мачо снова решил подкатить свои крохотные яички к белой лебёдушке?

– Вроде того, – кивнула я, краснея от такой прямолинейности.

И слава богу никто из девчонок не обратил внимания на мои пунцовые щеки, списав их на последствие повторяющихся прогонов финальной партии. Догадались бы, и не избежать мне подтруниваний, что лебёдушка сама сохнет по знойному мачо, которым Вова не был от слова совсем. Угораздило ведь.