Поглощение. Том II

Снег захрустел под босыми ногами. На улице, мягко говоря, прохладно. Ледяной ветер легонько обдул голое тело. Поймал себя на мысли что приятно ощущать просто холод, пронизывающий насквозь и заставляющий тело содрогаться от мороза, а не от боли.

Создал защитный купол и отгородился от ветра с помощью телекинеза, а после полетел вниз. Влетел в облака, пушистые с виду при близком рассмотрении оказались больше похожи на туман. Влажная серая взвесь летала в воздухе скрывая меня от солнечных лучей. Через пару минут я спустился за границу облаков.

Ох лучше бы не спускался. Внизу бушевала буря. Пронзительный ветер свистел так что уши заложило, а видимость снизилась практически до нуля. И нестерпимый холод, такой что ели сгибаются пальцы, а я на морозе всего минут десять. И это при учете моей терморегуляции!

Вернуться назад? Как вариант, если дед сжалится, то пустит внутрь погреться, может тряпья какого даст. Но тогда потрачу драгоценное время, которого и так осталось с гулькин нос. Нужно согреться, как можно скорее.

Я развил максимально доступную для меня скорость и полетел вниз в описках какой-нибудь твари, желающей поделиться мехом. Белая пустыня, редкие деревья, засыпанные снегом по самую макушку, острые камни, торчащие повсюду и ветер, ужасный ветер.

В течение часа я облетел около сотни километров, но не нашел ни единой твари. Руки и ноги перестали меня слушаться, каждый вдох давался с трудом, замерз так что тело казалось каким-то чужеродным. Окоченело не только тело, но и душа и мысли.

Удар был ощутимым, но не таким болезненным как укус снега, окутавшего всё тело. Холодно, хочется жрать, хочется быть как можно дальше отсюда. А в Москве меня ведь могли посадить в тюрьму, сейчас бы кушал невкусные макароны, ждал прогулки во дворе и нового письма от мамы. В итоге вынужден умирать под белым покрывалом.

Очнулся от острой боли. Двухметровая тварь, покрытая белым мехом, жевала мою недавно отросшую ногу. Подцепил её телекинезом за челюсти и потянул в разные стороны. Зверюга заревела, пасть медленно начала расходиться, обнажая окровавленное нёбо. Через минуту хрустнуло и челюсть раскрылась на сто восемьдесят градусов. Вместе с челюстью сломался и позвоночник агрессора.