Поглощение. Том II

Валим от сюда!

С концентрацией еще было не очень, но я смог поднять нас в воздух и утащить метров за двести до того, как сверху в овраг рухнул архонт. Раздосадованный он хлопнул в ладоши, но волна холода нас уже не достала. Пока летели вызвал окно статуса. Как и думал, у меня обморожение по всему телу.

Ну нахрен эту местность, набрал максимальную высоту, не желая задерживаться тут ни на секунду, полетел в сторону зеленого пятна. Через три часа полёта мы покинули горы. Территорию некогда великого леса, теперь представляла из себя великое пепелище.

Проплешины, которые я оставил ядом, сильно увеличились в размерах. От леса оставался только небольшой огрызок в пятьдесят километров. Выжила одна шестая часть от бескрайних зеленых просторов.

Подтянул Еву к себе, коснулся её руки.

– Не бойся, сейчас мы исчезнем.

– А это как? Ого! Ничего себе!

Мимикрия быстро скрыла нас от нежелательных глаз. На бреющем полете мы рванули прямиком к землянке. Подлетая, я связался с моей стаей, все на месте, ждут, радуются моему прибытию.

Хорошо, что, сражаясь с архонтом леса, я близко к землянке не подлетал и вырывавшиеся из-под земли корни её не задели. Вокруг землянки зеленел пятачок леса в километр протяженностью. Спустились вниз, открыл землянку и охренел. Землянка превратилась в долбаный муравейник с кучей отнорков уходящих на десятки метров в разные стороны. У входа сидели Бони и Клайд.

– Ева, не бойся, они добрые. Бони, Клайд, знакомьтесь, это Ева, любить, не обижать, защищать.

Пока она поживет с вами.

– А что это? – она удивленно уставилась на собак.

– Не что, а кто. Это мои домашние, семья можно сказать. Да, на лицо ужасные, но добрые внутри. Идите сюда мои хорошие!

Краги радостно подскочили ко мне, тёрлись о ноги, лизали руки. Кислота жгла кожу, но было так пофиг. Я чертовски рад вернуться назад, а уж тем более живым. Ева робко погладила Бони, а та, не сдержав эмоций сиганула моей гостье на грудь, повалив на землю, а после начала вылизывать лицо.

Картина была жутко милая, но в то же время просто жуткая одновременно. Кожа на лице Евы пузырилась от кислотного ожога, но тут же отшелушивалась, отваливаясь пластами, сгоревшую кожу заменяла новая.

Ева немного помедлила, а потом обняла Бони за шею, прижала к себе. Это было так мило что у меня чуть скупая слеза не навернулась. Ребенок, росший в строгости, жестокости, получил немного ласки, просто так. Просто, потому что она есть.