Я тебя прощаю. Чужая любовь

Ее лихорадит от перевозбуждения, она не прячет алчный блеск в глазах, смотрит открыто, словно примеряется, как бы поудобней меня препарировать. Еще бы, оборотень добровольно согласился проводить над собой эксперименты.

– Нужно посоветоваться. У нас есть время?

– Не больше двух недель, – именно столько я могу сохранять рассудок не затуманенным желаниями волка.

– Жди меня, волк, – с этими словами ведьма выталкивает меня на площадку. Она закрывает входную дверь, присаживается, спускает с рук черепаху размером с детскую ладонь.

– Надеюсь, не придется искать тебя? – я спрашиваю, слушая скорые шаги ведьмы по лестнице и неровное дыхание.

– Не придется, – отвечает женщина сбившимся от спешки голосом. – Да у тебя и выбора нет, волк, – высокомерно фыркает.

Все же я зря дал ей немалые денег на ингредиенты для отвара. Что стоит старой ведьме исчезнуть из моего поля зрения?..

Вопреки моим опасениям Мария возвращается к ночи, она будет меня стуком в стекло водительской двери.

– Открывай. – Я вижу, что женщина сменила одежду. – Нам нужно найти какое-то уединенное место. – Распахивает заднюю пассажирскую дверь и бережно ставит сумку на заднее сиденье.

– Не понял. – Я, тряхнув головой, отогнал остатки сна.

– Не хочу брать ответственность за чужие жизни, если ты вдруг обернешься и не сможешь себя контролировать, волк.

– Что там?

Давно я не вдыхал ничего более зловонного.

– Не кривись, волк. Тебе это придется пить, – хохотнула ведьма. Она обошла автомобиль и заняла переднее сиденье. – Ну, куда едем?

– Ты меня спрашиваешь?

– А кого же еще? – Мария устроила на коленях черепаху. – Подойдет любое заброшенное строение, желательно у леса. Сторожка или времянка для охоты.

– Понял. Есть одно место на примете. – Я размял затекшие конечности. – Только свою тварь держи от меня подальше, – кивнул на фамильяра в руках ведьмы.

– Как скажешь. – Женская ладонь легла на панцирь. – Он тебе не помешает. – Черепаха ловко извернулась и зацепилась за руку, на манер браслета крепко обхватила запястье, меняя свою форму.

«Холодная, безжизненная мерзость», – ругнулся про себя. Коснулся ее однажды и это чувство вряд ли когда забуду.