Поцелуй врага

Возможно, не следовало этого добавлять, но уже поздно.

– Вик, накрой на стол, – просит Стас, игнорируя мой выпад.

Положив подбородок на кулак, я наблюдаю за суетливыми движениями на кухне. Вика раскладывает по тарелкам второе, режет хлеб, достает вилки.

– Ян, помоги. – Открывает дверку шкафа, но рост не позволяет ей дотянуться до нужной полки.

– Возьми стул, – советую я.

– Ты будешь? – Вика прокручивает в пальцах стопку.

– Нет.

Стас устало сползает по стене на табурет, разливает коньяк.

– Сегодня был тяжелый день, – он выпивает, не дожидаясь Вики.

– Да, я устала сидеть в засаде. Пришлось лезть через забор к соседям, когда они ушли на работу. Но, – театрально замолкает и выдерживает паузу, – я все получила. Это тебе. – Вика оставляет перед тарелкой тонкий золотой браслет. – В знак примирения.

– Спасибо, – я убираю украшение в карман. – Или ты думала, откажусь?

– Нет, конечно. Зря переживала, Ян, – отряхивает ладони, будто только что закончила тяжелое грязное дело. – Курьер приехал до обеда, как и обещали в службе поддержки, и никаких ментов.

Давай еще по одной, – придвигает пустую стопку.

Я доедаю картошку, наливаю чай, оставляю Стаса с Викой наедине. Слышу нескончаемую болтовню о планах на новогодние праздники, удивительно, но и мое имя присутствует. С каждым звоном стопок речь собеседников становится громче, смех ярче, а высказанные мысли смелее.

– Янка же за стенкой. – Хрипловатый женский голос достигает сознания.

– Она уже спит.

Я быстро одеваюсь и выхожу на площадку.

Я не хочу и не буду слушать размеренные удары стола по стене в сопровождении визгливых стонов, заглушенных мужской ладонью.

Те принципы, что заложили родители в детстве, не пропали, они деформировались под сложный мир, но что-то осталось неизменным: верность и любовь к друзьям и своим близким. Преданность.

Кажется, она знакома не всем.

Сама не понимаю, почему все еще общаюсь со Стасом и Викой, наверное, потому что у меня больше никого нет…

Второй раз за день я блуждаю по Озерной долине.

Оставляю мотоцикл за пустующим домом и осторожно прогуливаюсь, заглядываю в не зашторенные окна. С момента последнего визита к матери не ощущала себя столь жалкой. Я просто стояла и наблюдала за ее действиями: как она метет пол, чистит овощи, ходит из комнаты в комнату. Мама так и осталась одна, не смогла сойтись с другим мужчиной.

И сейчас я подпитываюсь чужими эмоциями— простым жизненным счастьем.

Щелчок замка, снова он, блондин из клуба.