Поцелуй врага

– Хватит пялиться на ворота, не вернется твоя малышка, отец заругает, рано ей еще спариваться. Ай, мля, больно же. Кажется, что-то хрустнуло.

Я отошел на безопасное расстояние, прощупывая поясницу.

– На то и был расчет, – рычит друг.

– Да успокойся, – я отступаю еще на пару шагов. – Я же могу случайно удалить ее номер. А он у меня есть, – похлопываю по карману брюк.

– Дай телефон!

– Да отвали ты, – изворачиваюсь я, – мы, конечно, с тобой близки, но я еще не готов перейти на новый уровень. Кому скажи, не поверят, друг оказался вдруг… – Крутанулся на месте.

 – Смотри, складские удивляются и охают, не ожидали, что ты меня за яйца будешь хватать.

Резкий удар в грудь, и я считаю кирпичную кладку позвонками. Дошутился…

– Надо запомнить, – легкие горят огнем, – что при встрече со всей парой у волка разжижаются мозги, – я растираю грудину. – Держи, – протягиваю смартфон. – Сам найдешь в справочнике? – Скатываюсь по каменной кладке, присев на корточки. – Надеюсь, что меня не постигнет ваша участь.

Арнар, Лео, теперь ты… – Хотел было добавить «Бабы вам мозги выели», но вовремя захлопнул рот, поймав двинутый взгляд. – По фамилии ищи – Платова.

М-да, сегодня я потерял лучшего друга. Прощай, побратим! Здравствуй, унылый моногамный самец…

Глава 3

Яна

***

– Вик, мы же за прошлый заход собрали приличную сумму, – произношу я.

– Янчик, ну что там было? – Перехватив непослушные кудри, подруга собирает кулю, присаживаясь на край старого дивана.

– Семьдесят три тысячи.

Семьдесят три. – Сон как рукой сняло, как только я узнаю, что денег не хватает даже на квартплату, не говоря о продуктах. – Прошло только две недели, я же просила умерить расходы.

– Две недели. – Сдув прядь со лба, подруга загибает пальчики. – Семьдесят три на два – тридцать шесть пятьсот. Сама подумай, мы имеем на двоих в неделю тридцать шесть тысяч. А на одну – восемнадцать двести пятьдесят. И ты еще спрашиваешь, куда делись деньги?! Их просто нет, – разводит пустые ладошки перед моим лицом.

 – Пф-ф-ф, и кончились.

– Вика. – Я собираю одеяло гармошкой, впиваясь пальцами. Одеяло и постельное белье— единственное, что было новым в этой комнате. У меня нет возможности купить свой угол, нет возможности поменять старую мебель, пропитанную запахом гари, сигарет и одеколона «Красная Москва», или сменить пожелтевшие обои на низких стенах, но спать на чужом застиранном белье, мучаясь вопросом, что могло на нем происходить, никогда не буду.